Ну, мы сейчас исследуем не Бориса Второго, а Николая Второго! - повернул поток речи в нужное ему русло Фрейд. - Кто еще хочет дополнить психологический портрет моего августейшего пациента? Премьер-министр Великобритании, господин Уинстон Черчилль? Прошу!
«Он не был ни великим полководцем, ни великим монархом. Он был только верным, простым человеком средних способностей, доброжелательного характера, опиравшимся в своей жизни на веру и Бога».
Как Вы правы, мистер Черчилль! — прослезился Николай. - Бог олицетворяет для меня Высшую Правду, знание которой только и делает жизнь истинной, в чем я уверился еще в юности... Вера наполняла жизнь мою глубоким содержанием, помогала переживать многочисленные невзгоды, а все житейское часто приобретало для меня характер малозначительных эпизодов, не задевавших глубоко душу. Вера освобождала от внешнего гнета, от рабства земных обстоятельств.
Высказался еще один свидетель - протопресвитер армии Г.И. Щавельский:
«Государь принадлежал к числу тех счастливых натур, которые веруют, не мудрствуя и не увлекаясь, без экзальтации, как и без сомнения. Религия давала ему то, что он более всего искал — успокоение. И он дорожил этим и пользовался религией, как чудодейственным бальзамом, который подкрепляет душу в трудные минуты и всегда будит в ней светлые надежды».
Еще одним качеством — продолжил психоаналитик, - в какой-то мере врожденным, а в значительной степени благоприобретенным и развитым под влиянием окружающих и его собственными усилиями, была пресловутая «обольстительность», столь свойственная Романовым, особенно мужчинам.
«Император Николай II, - засвидетельствовал русский историк-эмигрант С.С. Ольденбург, - обладал совершенно исключительным личным обаянием... В тесном кругу, в разговоре с глазу на глаз, он умел обворожить своих собеседников, будь то высшие сановники или рабочие посещаемой им мастерской. Его большие серые лучистые глаза дополняли речь, глядели прямо в душу».
«Эти природные данные еще более подчеркивались тщательным воспитанием. Я в своей жизни не встречал человека более воспитанного, нежели... император Николай II", - дополнил граф Витте. - Я утверждал это даже в ту пору, когда, по существу, являлся личным врагом государя.
А еще он был фаталистом и пессимистом, - Фред снабжал августейший портрет все новыми мазками.
Вынужден с Вами согласиться, - не стал спорить царь. - Беда в том, что я появился на свет в день святого праведника великомученика Иова, предание о котором сильно напоминает жизнь мою...
Иову довелось безропотно пройти все испытания — он потерял все, что нажил, и был свидетелем гибели всех своих детей. То же самое было написано на роду и мне, тоже родившемуся 6 мая. И когда в день моего рождения я читал в Библии «Книгу Иова», то не раз бросались в глаза мне такие строки из IV главы ее: «Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! Для чего не умер я, выходя из утробы, и не скончался, когда вышел из чрева? Нет мне мира, нет покоя, нет отрады, постигло несчастье».
В какой-то мере это обстоятельство сделало меня фаталистом, убежденным, что моя судьба предопределена самим временем моего появления на свет.
Мне государь говорил нечто подобное, - вспомнил премьер-министр Столыпин. - Я возразил:
«Славу Богу, царствование Вашего величества завершится со славой, так как Иов, претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божьим и благополучием». Однако император меня опроверг!
«Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более чем предчувствие. У меня в этом глубокая уверенность. Я обречен на страшные испытания, но я не получу моей награды здесь, на земле... Сколько раз я применял к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня. Чего я боялся, то и пришло ко мне». – И ведь я оказался прав, Петр Аркадьевич! - грустно улыбнулась царская душа.
- К сожалению, государь, - поклонился его самый талантливый и верный слуга, которому при жизни господин завидовал.
В подтверждение моей теории психоанализа могу привести тот факт, что многими худшими чертами своего характера Николай II обязан своему отцу! - заявил Фрейд.
Ничего плохого в батюшке моем не было! - запротестовал монарх. - Большевистские историки рисуют его тупым, необразованным мужланом, начисто лишенным как интеллекта, так и чувства юмора. Это - клевета! Был он и образован прекрасно, и умен, и остроумен. Так, например, однажды командующий Киевским военным округом М.И. Драгомиров забыл поздравить его с днем рождения и вспомнил об этом лишь на третий день. Недолго думая, генерал послал телеграмму: «Третий день пьем здоровье вашего Величества», на что сразу получил ответ: «Пора бы и кончить». А когда Великий князь Николай Николаевич подал ему прошение о разрешении женитьбы на петербургской купчихе, батюшка учинил такую резолюцию: «Со многими дворами я в родстве, но с Гостиным двором в родстве не был и не буду».
