Зато отречение мое... - Ельцин чуть было не ляпнул «от трона», да вовремя остановился, - оказалось совсем не таким, как у Николая!
Это точно! - не преминул вставить шпильку Дьявол. - Твое отречение спасло существовавший в стране строй, Николашкино — разрушило!
Оба самодержца зашатались - насколько издевка была справедливой.
Меня предали самые близкие мне люди — военачальники и родня, - только и прошептал себе в оправдание император. - Это был фактически заговор, и начался он с самого подлого и примитивного обмана. Командующий фронтом генерал Рузский, заявившись в мой вагон, сообщил, что мятежники захватили в свои руки дворец в Царском Селе и мою семью. Что не соответствовало действительности! Я был потрясен, и как раз в этот момент принесли телеграмму от главнокомандующего Западным фронтом генерала Эверта, гласившую, что, по его мнению, продолжать боевые действия можно только при условии, если я отрекусь от престола в пользу сына.
«Мне надо подумать», - сказал я и отпустил Рузского.
Когда я снова вызвал его к себе, тот явился с двумя помощниками, генералами Даниловым и Саввичем, которые сообща принялись убеждать меня в необходимости отречения. Рузский принес новые известия. В Петрограде поспешил явиться в Думу с предложением своих услуг мой собственный конвой; вверил себя в распоряжение парламента мой двоюродный брат Великий князь Кирилл Владимирович; на сторону Временного правительства перешел главнокомандующий Московского военного округа генерал Мрозовский. Тут же подоспели письма от главнокомандующих фронтами и флотами: все они единодушно поддержали требование об отречении. А многолетний сотрудник мой, начальник Генштаба генерал Алексеев одобрил все их решения...
«Я решился, - сказал я наконец. - Я отказываюсь от престола».
Я перекрестился. Перекрестились и генералы. «Благодарю Вас за
доблестную и верную службу», - сказал я Рузскому и поцеловал его. После этого написал две телеграммы об отречении: одну - председателю Думы Родзянко, другую — Алексееву. Было 3 часа дня 2 марта 1917 года...
Заговор против Вас, гражданин Романов, конечно, существовал, - раздался голос Ленина (лично он в чистилище явиться не мог). - Мы, революционеры, к сожалению, в нем не участвовали, но я внимательно изучил все события и теперь могу раскрыть их подоплеку.
Во всем случившемся виноваты только Вы сами!
К началу Первой мировой войны в российской правящей верхушке установились весьма сложные и запутанные отношения. Хотя официально и министры, и совет министров, и даже премьер имели соответствующие полномочия, Вы решали важнейшие вопросы, не обсуждая их с правительством и даже с министром, в ведении которого находилась данная проблема. Так, в июле 1905 года, катаясь на яхте с германским императором Вильгельмом II, Вы подписали Биоркский договор, фактически разрушавший союз с Францией и менявший соотношение сил в Европе. Только через пятнадцать дней об этом узнал министр иностранных дел, а премьер еще позже. Этот невыгодный для России договор еле удалось денонсировать! Вы, кстати, вели себя точно так же, ренегат Ельцин! То Курильские острова по пьянке японцам пытались отдать, то западным соседям все чего-то обещали!
Не менее вопиющий случай произошёл в 1911 году, когда военный министр Сухомлинов убедил царя упразднить русские западные крепости. Премьеру стало известно об этом, когда крепости были разоружены на 90 процентов, так что их потом пришлось экстренно восстанавливать.
Но это, так сказать, субъективные обстоятельства. Были и объективные. Самой серьезной проблемой в русском царствующем доме являлось наследование. Царица родила подряд четырех дочерей, а, по законам империи, престол передавался исключительно по мужской линии, поэтому наследником был объявлен родной Ваш брат, гражданин Романов, - Михаил. Вы недолюбливали его и отстранили от государственных дел. В 1900 году, когда Вы заболели и врачи не исключали летальный исход, группа вельмож с благословения властолюбивой императрицы составила заговор: в случае Вашей смерти короновать пятилетнюю царевну Татьяну, назначив регентшей царицу. Династии повезло: Вы выздоровели, а в июне 1904 года родился наследник. Это счастливое событие оказалось омраченным тяжелым наследственным заболеванием Алексея - гемофилией. В 1915-1916 годах у Вас появились сильнейшие сердечные боли, причинившие окружению немало беспокойств. Случись с государем смертельный приступ — и кто бы оказался на престоле! Неуравновешенная царица с больным сыном? Ведь Михаил Александрович к этому времени практически выбыл из игры: он и сам не стремился к власти, да и брак с дважды разведенной дочерью адвоката свел его шансы на престол к нулю.
В сущности, весь романовский клан, включая императрицу-мать, выступил против Распутина, и к 1916 году отношения Александры Федоровны с Вашей семьей накалились до предела. Подтвердите, Родзянко!
- Да, мать великого князя Кирилла Владимировича, беседуя со мной, обронила:
«Надо ее уничтожить!»
«Кого?» - спросил я.
«Императрицу!»
