«Если он это делает, то с особой целью - нравственно закалить себя». Старец, берущий на себя грехи мира и через грехопадение подвергающий себя добровольному бичеванию обществом (как это делали юродивые еще в Древней Руси), - так объясняются похождения Григория Ефимовича.
«У царицы хранилась книга «Юродивые святые русской церкви» с отметками в местах, где говорилось о проявлениях юродства в форме половой распущенности», - вспомнил отец Георгий Шавельский, протопресвитер императорской армии и флота.
Отчаявшись переубедить монарха, придворная камарилья решила физически устранить неугодного старца. Он это понял — и принял меры!
Секретарь Распутина Арон Симанович в 1921 году, находясь в эмиграции в Риге, опубликовал «Завещание», отданное ему старцем незадолго до смерти.
«Дух Григория Ефимовича Распутина — Новых из села Покровского. Я пишу и оставляю это письмо в Петербурге. Я предчувствую, что еще до первого января 1917 года я уйду из жизни.
Я хочу русскому народу, папе, русской маме, детям и русской земле наказать, что им предпринять.
Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, русский царь, некого опасаться. Оставайся на троне и царствуй. И ты, русский царь, не беспокойся о своих детях. Они еще сотни лет будут править Россией.
Если же меня убьют бояре и дворяне, и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью, и двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства.
Русской земли царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили родственники, то ни один из твоей семьи, то есть детей и родных, не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ.
Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать русскому царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о твоем спасении и сказать твоим родным, что я заплатил моей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будь сильным. Заботься о твоем избранном роде».
Явная подделка! - усомнился «первый имморалист». - Симанович сам написал «завещание», чтобы подзаработать на его публикации!
Ничего подобного! - возмутилась Аликс. - Еще до своей смерти Друг через своего секретаря передал завещание мне! Легко понять, что я испытала! Я не показала это письмо Ники. Но охрану старца усилила. Просила Друга без моего ведома не принимать никаких приглашений. Мы даже запирали его одежду! Но простодушного старца перехитрили — и кто?! Мои же родственники — Романовы, гори они в аду!
Горят, милочка! Еще как! - подбодрил ее Черт № 1.
Пидарасы меня живота лишили! - со слезой в фантомных глазищах пробасил «святой черт».
Ругаться — недостойно! - укорил его Ельцин.
Так я же в прямом смысле слова, а не в переносном! - проявил удивительную грамотность старец.
Тогда надо правильно говорить: педераст! - философ решил все же улучшить образование сибирского мужичка-самородка.
А какая разница?!
Как я говорю — это медицинский термин, а как Вы — непристойность!
Не вижу все равно разницы! - тряхнул фантомными космами Гришка. - Мои убивцы — все поголовно пидоры, окромя Пуришкевича. Зато он — из-за угла мешком пришибленный!
...Главный виновник преступления — князь Феликс Юсупов, 27-летний выпускник Оксфордского университета, наследник знатной и богатой фамилии — попытался объяснить причины, по которым стал убийцей:
- «После всех моих встреч с Распутиным, всего виденного и слышанного мною, я окончательно убедился, что в нем скрыто все зло и главная причина всех несчастий России: не будет Распутина, не будет и той сатанинской силы, в руки которой попали государь и императрица...»
- Пидор ты гнойный, - оборвал его Григорий, - а не идейный борец! За
целительство мое ты мне мстишь!
... Воспитанный красавец Феликс имел странность: обожал носить женскую одежду. С детства князь Юсупов наряжался в платья дома, в двадцать лет в таком виде открыто посещал общественные места, рестораны и театры не только в России, но и за границей.
Однажды в Париже в театре, - с удовольствием вспомнил трансвестит, - я «увидел, что пожилой субъект из литерной ложи настойчиво меня лорнирует». Этим человеком оказался английский монарх Эдуард VII...
После такого успеха у первого донжуана Европы я вернулся на родину окрыленный и решил выступить на сцене модного петербургского кабаре. В женском платье, разумеется. Перед публикой я вышел в хитоне из голубого тюля, расшитого серебряной нитью. При этом костюм был декорирован большим количеством крупных семейных бриллиантов. По ним выступающую «звезду кабаре» и распознали знакомые моих родителей. Отец был в ярости, но, потихонечку остыв, решил подлечить меня и отправил к... Распутину.
Я его пользовал народным способом! - не без удовольствия вспомнил старец. - Укладывал его через порог комнаты, порол и гипнотизировал.
Специфический, тем не менее действенный метод терапии! - прокомментировал Фрейд.
