- Значит, его так часто дрючили, что появилась! - прокомментировал дэпан. - Такова судьба чиновника ельцинской (да и не только его) России! Все стоят раком, а вышестоящие начальники их дерут! Все бюрократы – глиномесы (активные гомосексуалисты)! И одновременно манечки (пассивные)!
- А народ? - возмутился за своих избирателей ЕБН.
- А россияне всем своим паханам позволяют себя кернить, а сами гусю шею ломают (дают совершить с собой половой акт, занимаясь при этом онанизмом).
- ...Сечешь, брателло, святые-то тоже шантажом балуются!
- Фуфло гонишь!
- В натуре корешам никогда дуру не гнал (не врал)!
- Обоснуй (поясни, докажи)!
- Пришел к одному старцу за прорицанием о будущем, а он меня на бабки попытался поставить!
- Эт как?
- Говорит: я ничего не возьму за рассказ о будущем, но ты построишь церковь для нашего монастыря, чтобы я умолчал о твоем прошлом.
- И ты че?
- Ну, я ж все-таки депутат был! Выбил лавэ у государства, построил церквушку. Думал, от ада отмажусь... Не прокатило... Но компру на меня тот старец и вправду не запустил.
- Какой ужас! - долетел голос из соседней зоны. - Люди, с которыми рядом срать садиться нельзя, сидят в Госдуме!
Тут Ельцин отвлекся на заинтересовавший его разговор.
- А что матерно и постоянно ругал мэра, губернатора и президента, так ведь не при Советской власти живем! Теперь свобода слова — какими словами желаю, такими и обкладываю. Во всем остальном был неправ, а уж это — извините, - объяснял свое политическое кредо черту-следователю какой-то диссидент.
- За то, что на меня пасть разевал, я тебе ее порву, моргалы выколю! - пригрозил ему ЕБН для острастки. - Шнифт (глаз) на жопу натяну!
- Это же анатомически невозможно! - попытался опровергнуть своего подопечного лже-Виргилий.
- Для президента России все возможно!
- К вопросу о невероятном. Говорят, в твоей стране есть настоящее чудо: танцующие телки. Никогда не видел, чтобы коровы занимались искусством Терпсихоры! Наверное, изумительное зрелище?
- Когда телки танцуют — да; коровы — нет! - пояснил ему адский сиделец в малиновом пиджаке с толстой цепурой на шее. - Зуб даю!
- А Вы — кто? - поинтересовался вежливый немец.
- Что, сами не видите? - раздался голос Пушкина. - Один из героев моей поэмы «Руслан и Людмила»!
- А кто конкретно? - начал размышлять вслух выдающийся знаток литературы. - Не Руслан и уж, конечно, не Черномор... Рогдай? Ратмир?
- Не угадали! Я о нем так написал: «Златая цепь на дубе том...» - захохотал поэт.
- Ну, Пушкин, я тебя урою! - пообещал обозленный бандит.
- Куда ты на хрен из твоего заколдованного круга денешься!
- Я тебя Дантесу закажу!
- Ишь ты — историю знает! - удивился Александр Сергеевич. - Выходит, не такой уж дуб!
- А как Вы сюда попали? - Ницше отвлек нового русского от своего собрата по перу.
- Принял на грудь в кабаке. Залез в свой «мерин», дал по газам. Скоростенка так себе — где-то под двести. Врубил музон, ансамбля... бля...анспб... бля, типа группа запела:
«Еще чуть-чуть — и прямо в рай,
Ведь жизнь удалась!»
Ништяк! Алмазно! Балдел по-черному (очень хорошо)!
Вдруг врезаюсь в каких-то козлов на «Жопорожце» - и вместо рая я в аду!! Разве справедливо! За что мне сразу вышкарь-то (приговор к высшей мере)?! Я ведь только-только такую маклю придумал! Сечешь, бизнес на женах! Покупаешь своей благоверной дорогое авто, страхуешь обеих — типа и тачку, и телку. Обучаешь вождению кропаль (немного) - и в свободный полет по российским дорогам! Очень скоро трандец и той, и той – потому что дорогам песец наступил еще раньше! Только успевай получать бабки за двойную страховку! Затраты — пустяк: лишь на покупку телке прав и на похороны. А кайф тройной: меняешь старых жену и авто, когда хочешь, и тещам горе доставляешь!
- Клевый расклад (информация о преступлении), - оценил бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС. - Как тебя зовут, бродяга?
Новый русский оказался исключительно наглым и невежественным - своего бывшего президента не узнал и начал выступать:
- Меня не зовут, я сам прихожу! И я всех знаю, и меня все боятся!
- «Эта шта... такое?!» Как твоя погремуха? - в своей медвежьей манере зарычал ЕБН.
- Чего? - не понял его гид.
- Ну, погонялово...
- Это что, кнут такой? - продолжал тупить философ.
- Кличка, короче...
Любитель быстрой езды с недоумением слушал этот многоступенчатый перевод с блатного на русский, точнее общеадский язык. Уверенный тон седого великана убедил его в том, что с таким опасно связываться, и он сбавил обороты и стал разговаривать более почтительно:
- Ты что — жулик? (Этот термин Фридрих знал: вор в законе).
- «Я — президент!» - хотел повторить свою любимую фразу Борис Николаевич, но у него вышло по-другому: - Бери выше, я — главшпан!
Нувориш испугался:
- Это что ж, ты теперь меня за гнилой базар гасить (убивать) можешь, а мне и гаситься (спрятаться) негде?!
- Вполне могу! - начал воспитывать его Ельцин. - Ты чего передо мной костопыжился, то бишь выпендривался? Ща скажу дэпану, он тебя в стакан посадит!
- Как это? - не выдержал философ. - Он же не поместится!
