- Гелен, не смейте называть бандитов партизанами! - это была единственная фраза Гитлера, с которой Ельцин сразу же согласился, хотя единство мнений с маньяком – сомнительное достижение. - Если память мне не изменяет (а она мне никогда не изменяет, предают меня только мои сподвижники), 16 декабря 1942 года я отдал приказ о ликвидации банд в России, Польше и на Балканах: «Враг использует в бандитской борьбе фанатичных и вышколенных борцов, которые не страшатся никакого насилия. Речь идет о том, быть или не быть. Эта борьба не имеет ничего общего с солдатским рыцарством и с положениями Женевской конвенции. Если борьба против банд будет вестись недостаточно жестокими методами, то в обозримом будущем у нас не хватит сил для сдерживания этой чумы.
Поэтому войска имеют право и обязаны применять в этой борьбе без каких-либо ограничений любые средства, ведущие к успеху, в том числе против женщин и детей. Поблажки всякого рода – преступления против солдат, подвергающихся бандитским нападениям. Не может быть никакого снисхождения к бандитам и их пособникам.
Ни один военнослужащий, участвующий в борьбе против банд и их пособников, не может привлекаться к судебной или дисциплинарной ответственности за свои действия».
Гелен затрясся от восторга :
- Российские воинские и полицейские формирования на Северном Кавказе – с полного попустительства нашего агента влияния президента Ельцина и его пособника министра обороны Грачева – руководствовались именно этими Вашими принципами, майн фюрер! Не буду преувеличивать: не все, кто подавлял там мятеж, но очень многие. Правда, в Чечне слишком часто происходило такое, чего я как военный специалист не понимаю. Мне и в дурном сне не могло бы присниться, чтобы немецкий генерал дал команду выпустить разгромленную русскую дивизию из полного окружения; чтобы наш интендант продал советским войскам, испытывающим нехватку в боеприпасах, снаряды, патроны и самое секретное новейшее вооружение; чтобы блокпост солдат вермахта пропустил себе в тыл отряд вражеских диверсантов за сотню рейхсмарок. Это нарушение не только воинского долга, но и основного инстинкта – самосохранения! Да и персонал Красной Армии по отношении к нам так никогда не поступал!
- Вы недооцениваете грандиозность разрушительного потенциала президента Ельцина и его клики! - самодовольно улыбнулся Адольф. - Рыба гниет с головы. Российская верхушка во главе с нашим героем так протухла, что заразила все общество и армию! Что бы я сделал с любым руководителем Генштаба, если бы он позвонил на фронт и дал команду остановить наступление, начать несанкционированные мною переговоры и уж тем более – выпустить окруженного противника из «мешка»?!
- Отдали бы мне! - кровожадно оскалившись, в унисон заорали Гиммлер, Гейдрих, Кальтенбруннер и Мюллер, напоминавшие стаю пираний в ожидании добычи.
- Вот именно! Ельцину же было все равно, что делают его генералы-предатели, не говоря уже о нижних чинах... Он, как Понтий Пилат, умыл руки, пока его подданных – российских воинов – убивали другие его подданные – чеченские сепаратисты... Ладно, вернемся к списку моих предначертаний.
«Единственное, что должно быть хорошо организовано на оккупированных русских территориях, - это транспорт. Ибо бесперебойная работа транспорта в стране есть одно из основных предварительных условий для установления над ней контроля и использования ее экономических ресурсов. И покоренные народы также обязаны знать, как работает транспортная система. Но это – единственное, чему мы их должны обучить. Что же касается гигиены покоренного населения, то мы вовсе не заинтересованы в распространении среди них наших знаний и создании тем самым у них совершенно нежелательной базы для колоссального прироста населения. Я поэтому запрещал проводить на этих территориях какие бы то ни было гигиенические акции. Принуждать делать прививки там можно только немцев. Немецких врачей следует использовать исключительно для оказания медицинской помощи немцам в немецких поселениях. Было бы также чудовищной глупостью осчастливить покоренные народы, ознакомив их с нашими достижениями в области стоматологии. Но нужно действовать осторожно, чтобы эта наша тенденция не бросалась в глаза. И если кто-либо из страдающих зубной болью неприменно захочет лечиться у врача, хорошо, один раз можно сделать исключение».
- Герр рейхсканцлер, почти все то, что Вы изволили указать, господин Ельцин исполнил, - Ницше взялся заменить Гелена. - Гигиена и прививки при нем стали для россиян такими же абстрактными понятиями, как «квадратный трехчлен»: многие о нем слышали, кое-кто даже представляет, что это такое (у самых буйных фантазеров сей термин вызывает невообразимые сексуальные ассоциации), но лишь единицы пользовались им в повседневной жизни... Зубы, правда, в России лечили, но по таким ценам, что перед населением всегда стояла дилемма: или иметь, что жевать, или – чем жевать!.. И на то, и на то одновременно денег не хватало.
