А как он боялся конкурентов! Был один эффективный способ, как избавиться от своего врага в Кремле. Надо было прийти к Ельцину и сказать: “Борис Николаевич, а все-таки Вы не ошиблись с Ивановым! Такой замечательный деятель! Все про него говорят: “Второй Ельцин!” Многие даже спрашивают: “Не он ли будет Вашим преемником?” Повторять уже не требовалось: объект похвалы уходил в политическое небытие!
Весной 1993 года у выступавшего на “Эхе Москвы” вице-премьера Шахрая журналисты поинтересовались:
- “А Вы президентом хотите быть?”.
- “Очень хочу”, - честно признался тот, имея в виду 2000-й год.
Через неделю, на встрече с главными редакторами СМИ, президент рычал: “Не дождутся, панимаш, никакие Шахраи... Ничего они не дождутся!”
Вице-премьер написал заявление об уходе, пошел к шефу. Тот смутился: “Мне ж не сказали, что это через срок... Кругом одни сплетники, панимаш... Никому нельзя верить...” Тем не менее заявление подписал.
Осенью 1995 года министр иностранных дел Козырев прилетел в Мурманск.
- “Ты как отнесешься к моему выдвижению в президенты?” - поинтересовался он у местного губернатора Комарова, пока они ехали в машине. Никого, кроме них и водителя, в салоне не было. Стоило Козыреву вернуться в Москву, как Ельцин мгновенно перестал его принимать и в упор – даже на официальных мероприятиях – не замечал. Две недели спустя тот был уволен.
Время от времени царь Борис специально устраивал боярам проверки.
- “Вот такой преемник мне и нужен, - доверительно говорил он потенциальному конкуренту, похлопывая его по плечу. - Вы готовы... ежели чего...”
Несколько раз он даже изображал приступы, хватался за сердце, начинал хрипеть:
- “Болит, панимаш, сердце... в любую минуту могу умереть... на кого оставить Россию?”
От реакции испытуемого целиком зависела его будущая судьба... Если он соглашался стать преемником, то становился политическим нулем.
А как Борька поспешил расправиться с самым главным конкурентом – бывшим своим благодетелем Горбачевым?!
- Какой, на хрен, благодетель... - попробовал протестовать ЕБН, но Рябов не позволил ему лгать:
- Он тебя в ЦК взял, хозяином Москвы сделал, в Политбюро ввел, а когда ты на него взлаял, не уничтожил тебя политически, а оставил на посту фактически замминистра – заместителя председателя Госстроя СССР. И как ты его “отблагодарил”, когда он упал? Начал с того, что отобрал у него Барвиху... Зачем?
-Да меня Наина постоянно долбила: “Когда переедем, когда переедем?” Взамен Меченый попросил другую дачу - “Москва-река-5”: там, где он жил когда-то. Согласился: пусть забирает...” Забавно получилось. В 1986 году генеральный секретарь Горбачев уступил объект “Москва-река-5” кандидату в члены Политбюро Ельцину. А пять лет спустя все стало наоборот!
- Ну, это ты поначалу в доброту и демократичность играл. Но мы поняли, чем все кончится, когда рано утром, в 8.20 ты с прихлебалами вскрыли дверь горбачевского кабинета и прямо на рабочем столе бывшего президента бывшей державы распили бутылку коньяка под конфетку. Когда Горбачев узнал об этом, то отреагировал одной фразой: “Пир зверей”...
Через полгода выделенный ему лимузин ЗИЛ был заменен обычной “Волгой”, число охраны сократилось с двадцати человек до трех. К середине 90-х пенсия экс-президента СССР равнялась 2 долларам США, а в его бывшей представительской квартире жила дочка твоего держателя общака – олигарха Березовского...
- Ну ты, Яков, это... зря меня форшмачишь (опускаешь), - возразил своему экс-благодетелю ЕБН. - Не всех же я раскороновывал из-за ревности...
- Не всех, - согласился Рябов. - У тебя имелось очень выгодное для бестолкового начальника качество: ты всегда умел находить “крайних”. К примеру, виновником провала твоей экономической реформы ты назначил Егора Гайдара...
- Судя по описаниям его внешности, этот герр смахивает на жертвенную овцу, а, судя по его действиям во главе правительства России, он оказался настоящим бараном, - вмешался Ницше. - В каком скотском загоне ты его отыскал, Борис?
- Егорку мне на смотрины привел Бурбулис: в 1991 году привез этого правильного пацана ко мне на дачу, прямо в парилку. Как выяснилось впоследствии, Гугнявый не любил баню, не знал, как следует себя вести в ней, но на всякий случай сразу разделся и предстал передо мной голяком. Мне такая наглость понравилась, хотя сам кандидат в смотрящие впечатление на меня произвел двоякое. “У него вид, как будто его только что оторвали от корыта со сгущенным молоком”, - сказал я тогда тем блатнякам, кто за него мазу давал.
- А чего ж ты в мемуарах брехал? - уличил его в двуличии Сатана. - Ну-ка, повтори!
- “Гайдар прежде всего поразил своей уверенностью. Это просто очень независимый человек с огромным внутренним чувством собственного достоинства”.
