- В тебе меньше ханжества, поэтому ты на третьем месте. Первое — второе делят Сталин и Мао, - расставил злодеев по рангам Повелитель мух. - Людишек ты загубил не меньше, но они прикрывались общечеловеческими коммунистическими ценностями, лицемерили, притворялись. А ты вел себя как истинный национал-социалист, заявлял: жить достойны только представители арийской расы, остальных — в могилу! Что говорил — то и делал! И еще: ты от своих убеждений никогда не отказывался. А коммунисты во всех странах постоянно меняли лозунги, собственную историю... То военный коммунизм, то НЭП, то «большой скачок», то «всеобщее разоружение», то «мировая революция», то «культурная революция», то «мир во всем мире», то «перманентная революция». А учебники истории! В них вместо прежних проклятий «царской России — тюрьме народов» провозглашались идеи, от которых переворачивались в гробах старые большевики: все завоевания русских самодержцев объявлялись прогрессивными и отвечающими... интересам завоеванных народов! Впервые после Октября в учебниках появился длинный список царей, князей и полководцев — во время войны! Что творилось при Горбачеве и тебе, Борис, вообще не поддается законам логики...
- Ваше адское величество, Вы хотите сказать, что принцип «Если нельзя, но очень хочется, то можно» изобрели коммунисты?
- Его придумала я, императрица Юлия Домна! - донесся гневный протест из древнеримского сектора ада. - Я сказала своему сыну Каракалле, приглашая его разделить со мной кровосмесительное ложе: «Ты — цезарь! Если хочешь — можешь!»
- Подлинная трагедия, что такие взгляды пережили два тысячелетия... - пробормотал Фрейд.
- Ты не прав, Зигмунд! - заспорил «первый имморалист». - Мы, философы, считаем так: трагедия - это то, что находится в пределах нашей памяти или в пределах памяти детей. То, что не попадает в память внуков, становится историческим фактом. Жители Санкт-Петербурга или Воронежа разве скорбят о том, что десятки тысяч крестьян погибли при строительстве их городов?
Первый психоаналитик возразил:
- В твоих словах — лишь часть правды, Фридрих! Ведь забывать тоже ничего нельзя. В конечном счете, за все преступления гитлеровцы были наказаны после того, как состоялся Нюрнбергский трибунал. Воздаяние свершилось. История в каком-то смысле и состоит из злодеяний и преодоления этих злодеяний.
- Чушь все это! - изобразить козью морду козлиной мордой практически невозможно, тем не менее Дьяволу удалось это сделать. - Преступления и злодеяния по большей части остаются безнаказанными! Потому что со времен моего мятежа и свержения в преисподнюю мир природы был вполне отдан в добычу дьявольского одоления. Равно как и мир человеческий! Именно я вмешивался во все исторические события, вызывая и поддерживая злые, мешая и препятствуя добрым. Я сочинял ереси, возлагал тиару на главы антипапам, вселял гордость в сердца императоров, возмущал народы, подготовлял восстания и нашествия иноплеменников и направлял их. Я был крепким союзником сарацинов, а также церковных ретроградов и инквизиции как заклятых врагов христианства. Мною изобретены дурные нравы и законы, роскошь и блеск, нечестивые зрелища, деньги, за которые все продается и покупается. Я же - «первый винокур». Актеры, шуты, купцы модных товаров - все это мои подручные слуги. «Человек, вводящий в свой дом скоморохов и фокусников, - заметил духрвник Карла Великого монах Алькуин (726 — 804) в одном письме своем, - не подозревает, какая громадная ватага нечистых духов следует за ними». Пляска изобретена мною!
Словом, именно я — истинный царь мира сего! И подавляющее большинство землян служат мне, словно Богу, ибо принимают меня за Него!
- ВРЕШЬ, Н Е Ч И С Т Ы Й! - раздался голос с неба. - ВСПОМНИ, КАК ЯВИЛСЯ ТЫ КО МНЕ, СВЯТОМУ МАРТИНУ ТУРСКОМУ МУЖЕМ В ПУРПУРНОЙ ТОГЕ, С ВЕНЦОМ НА ГОЛОВЕ, В ЗОЛОТЫХ САНДАЛИЯХ И СКАЗАЛ:
- «НЕ УЗНАЕШЬ МЕНЯ? Я — ХРИСТОС!»
Я ВОЗРАЗИЛ:
- КАКОЙ ТЫ ХРИСТОС! СПАСИТЕЛЬ НЕ НОСИЛ НИ ПУРПУРА, НИ ВЕНЦА, Я ЗНАЮ ЕГО ТОЛЬКО НАГИМ, КАК БЫЛ ОН НА КРЕСТЕ. А ТЫ — ПРОСТО ДЬЯВОЛ!»
- Велика твоя сила, святой Мартин! Но моя — больше! Мы с тобой во многом схожи. Что ты делаешь, то делаю и я. Ты постишься, а я совсем не ем. Ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одним ты от меня отличаешься — смирением. Но это не доблесть! Впрочем, счастье, что святых в мире — считанные единицы, - пожевал черными губами повелитель инферно. - Ведь они постоянно издеваются над нами!
Св.Доминику черт мешал в его научных занятиях. Тот, нимало не выходя из терпения, взял из подсвечника свечу и вложил в лапу моему слуге, приказав крепко держать ее, пока он будет читать. Заклятый демон вынужден повиноваться, но свеча догорела — и бедняга сжег себе все пальцы! То же самое проделали св. Антоний и св. Бернард. В более или менее подобном случае Лютер пустил в самого меня чернильницей! Впрочем, Мартин так и не стал святым.
