Прошло порядка 10 хаворов, и настало время для сенонцев испытать правильность своей подготовки. Анклав напал на Элунею в третий раз. Но только теперь их пришествие было гораздо-гораздо более ужасающим. Вся местность вокруг точки валирдации буквально взорвалась, но не успели осколки планеты подлететь высоко, как тут же замерли на месте, будто бы в той области остановилось время. После этого появились сами захватчики. Кто-то стоял на этих самых парящих осколках, кто-то оказался на дне оврага, но большинство появилось вне радиуса взрыва, на ровной поверхности. Сердца защитников дрогнули ещё больше, когда над воинством Анклава разверзлась некая бездна, нечто чёрное и круглое. А, когда позднее оттуда глянул огромный жёлтый глаз, весь боевой настрой сразу же куда-то подевался. Но Олия, видя, как стремительно меняется боевой дух защитников, тут же поспешила это исправить. Используя высший финта, она соединилась со всеми своим разумом и принялась вспоминать вместе с ними те дни, когда они только готовились к этой встрече, что немного подбодрило их. Также у Анклава в этот раз был предводитель. Чародей в светло-синей мантии с чёрно-красным посохом в руках одиноко стоял на осколке и сумрачным взглядом смотрел на тех, кто готов ему противостоять. Да, это был Паларатус. Точнее же, один из его клонов. Глава корпорации кибер чародеев был слишком труслив, чтобы выступить в этом сражении лично.
И вот, битва началась. Анклавовцы по приказу клона Паларатуса помчались в бой. Гравитационные области уже действовали, правда, никто теперь не попадал под их влияние. Начальные знания зенте, которые Олия преподала всем, кто не был умудрён в магии земли, помогали ногам быть прикованными к подножию, так что никакая сила не могла оторвать их от планеты. Чёрные латники, надвигаясь стройным маршем, начали всасывать в свои оружия разные потоки эфира, чтобы выстреливать невидимыми лучами, разящими насмерть. Сенонцы также ринулись в бой, однако тут же встретили непреодолимое препятствие. Они пытались прорваться в ряды противников, чтобы сеять там хаос, но упирались в какую-то невидимую стену. При этом, когда они сталкивались с ней, на миг проявлялись какие-то символы, что служили как раз таки той самой защитой. Фаэтеры, пытаясь разобраться, что это такое, оказались тут бессильны, ведь это были точно не руны. Обычно магические письмена угловатые и, наоборот, видны всем, когда как эти были волнистыми, извивающимися и невидимыми. Даже сила фаэтера не могла коснуться их, как будто бы впереди никакой магии так вовсе нет. Такое обычно бывает, если чародей пытается воздействовать на одну магию с помощью другой. Они просто-напросто не видят, не чувствуют и не ощущают друг друга. Таким же образом было и здесь, что лишний раз подтверждает самый очевидный вывод – тут творится какая-то другая сфера. Причём эти символы не пропускали внутрь себя не только самих чародеев, но также и чародейства их, однако, как выяснилось позднее, этот защитный купол был бессилен против нематериализованной магии. Так, любой чародей мог обойти эту защиту, если приложит чуть больше усердия, чем обычно, если не швырнёт со всего размаху свой самый сильный магический приём, а сначала проведёт сгусток эфира под этот купол, там его материализует и швырнёт. Вот тогда магия могла быть действенной. Но всё же и Анклав не был беспечен в этом вопросе. Когда кто-то из чародеев замечал, что в него устремлена чья-то враждебная магия, он мог выставить в её направлении свой щит из этих символов. И тогда магия не достигала своей цели, разбиваясь об этот непонятный барьер. А иногда анклавовец поступал ещё более изощрённо. Например, перенаправлял чары обратно в того, кто их сотворил, или менялся с сотворившим местами, так что защитник Элунеи не только оказывался среди врагов, но и ещё на траектории полёта собственных чар.
