Конечно, чтобы причинить хотя бы уж какой-то урон самому даргу, магический приём должен быть гораздо-гораздо сильнее, чем это несуразное, как его называют валирдалы, заклинание. Хранитель Зактариса демонстративно остановился, выждал миг, а после глянул на Йимира через плечо. Глаза, сияющие синим блеском, опасно сузились. Но дарг не проронил ни слова, позволив Йимиру выбирать: либо сделать вид, будто бы ничего не было, либо напасть во второй раз, подтвердив тем самым своё решение сразиться с ним. Саткар начал пробуждаться, а вместе с ним пробуждалось и желание утвердить своё решение. Хахор, чтобы немного направить чародея, всё-таки сказал одно слово:
- Показалось.
А после как будто бы продолжил путь. Но Йимир швырнул ему в спину повторный шар огня. Дарг тьмы вновь остановился, только теперь целиком обернулся к чародею. Вызов был принят. Но нужна была последняя искра. И Йимир не стал дожидаться того, когда противник предоставит для этого повод – с его уст соскользнули слова:
- Что-то подсказывает мне, ты невнимательно следил за испытанием, раз считаешь меня недостойным быть талами. Я готов всё это повторить.
Кисти рук, плечи и голову чародея объяло пламя закта. Не меняя своего сумрачного выражения лица, Хахор отвечал:
- Да будет так. Но только не здесь.
Он сделал взмах рукой, но это был не просто жест. Таким образом хранитель знаний тьмы призвал саму тьму, и она что-то сделала с ними обоими. Либо накрыла собой то пространство, в котором они вдвоём сейчас находились, либо перенесла их в другое место, либо погрузила в какое-то состояние, подобное состоянию сна, где Йимир видел сновидение.
Бескрайнее поле, объятое тьмой: под ногой чёрная земля, над готовой – чёрная пустота. И они стоят на том же расстоянии, на котором стояли мгновение назад. Пламя на руках и голове талами продолжало полыхать и должно было разгонять тьму вокруг. И да, как будто бы она была, но в то же самое время её и не было. Ведь какие-то тени разбежались от света огня, но подножие всё равно осталось тёмным, словно выжженная земля. Хахор, поняв, что Йимир достаточно изучил окружающую обстановку, заговорил:
- Что ж, так-то лучше. Но это не означает, что ты изменил мой вердикт. И мне же ведь не могло показаться, что ты хочешь изменить это решение?
Тьма была как будто бы живой. Она сдавливала душу и сметала любое сопротивление. Саткар внутри Йимира с трудом преодолевал это воздействие. Кажется, силы постепенно таяли. И это лишь подтачивало уверенность. Так что во второй раз подтвердить своё намерение сразиться с Хахором оказалось гораздо сложнее. Но талами собрался с силами, и приказал своему разуму взять верх над чувствами, а, приправив всё это предвкушением встречи с Олией, он получил желаемое:
- Ты признаешь меня талами, хочешь этого или нет.
- Это мы ещё посмотрим. - лицо хранителя, как и прежде осталось неизменным, и он напал.
Дарг – это не сенонец. Он мыслит, видит и ведёт себя совершенно иначе. Однако и Йимир никогда не вёл битв, а потому все повадки повелителя тьмы не вызывали у него никакого потрясения. Да, он не знал, что делать, и пытался импровизировать. Но промахи хотя бы не опускали ему руки. Он продолжал биться с тёмным даргом. Хахор искусно налетал на чародея, используя только лишь одну магию огня. Йимир пытался использовать знания этой же стихии, чтобы создать противовес, но сила огня хранителя Зактариса была сильнее по большей степени потому, что Йимир побаивался использовать её, чтобы не вызвать саткара и не показать это хранителю. А то ещё чего неладно подумает, будто бы ведёт борьбу с одержимым. А потому, чтобы уменьшить повреждения от яростной стихии, талами прибегал к помощи родной стихии. Каменный доспех поглощал почти что весь огненный урон, который оставался после слабого противовеса. Хахор, видя всё это, лишь насмехался над сенонцем, говоря, что даже новички закта’урина смогли бы уравновесить чары, которые на них направлены. А ещё он постоянно твердил, какой именно сферой магии противник отбил этот приём: зенте или окта, показывая тем самым, что Йимир в очередной раз преуменьшил значимость огненной сферы. Йимир всё это понимал и каждый раз отыскивал возможность, чтобы увеличить участие закта в этом бою. Но иного выхода не было, кроме как использовать более мощные приёмы и позволить этой магии влиять на себя. Со временем это начало получаться. Но и Хахор не отступал. Как только становилось понятно, что ученик подстроился под его стиль битвы, он усиливал натиск, и всё становилось, как прежде: Йимир, боясь пробуждение второй сущности, не позволял огню участвовать в этой битве с такой силой, чтобы противостоять нападению дарга тьмы. Но постоянные насмешки, изредка разбавляемые обещанием отказать Йимиру в присвоении звания талами, подталкивали чародея преодолеть ещё один рубеж.
