Поднявшись со стула, он вышел немного вперёд, встал посреди дворца и принялся творить. Потоки четырёх стихий сливались воедино: сначала зенте, потом окта, следом финта и завершал этот круг закта. Однако Йимир, в отличие от навулов, не знал, как сплетать четыре стихийные сферы в одну без образования нематериализации. А потому, испугавшись того, что может получиться, он не докончил слияние. А принялся размышлять, как ему быть. В мыслях, конечно же, всплыл момент, чтобы обратиться к Анатиану и попросить его научить этому, однако Йимир боялся, что из-за этого он потеряет репутацию в глазах навула. А ему этого очень не хотелось. После этого в его голове родилась мысль, чтобы самому научиться этому. Но он её тут же отверг, потому что понимал, что это сложный процесс. И как только он приступил к поиску третьего варианта, как пробудился саткар. Вторая сущность Йимира подталкивала к тому, чтобы взяться за обучение этого искусства. Ведь он приблизительно знал, как это сделать. Знал, как соединяются четыре потока, которые нельзя соединять. Острое желание научиться этому пересилило все остальные поводы, так что Йимир взялся изучать эфир, прямо здесь и прямо сейчас. Однако, устремив свой взор в магическое пространство, где витали эти разноцветные всполохи магической энергии, Йимиру хватило только лишь глянуть туда, как его глаза тут же увидели, а разум тут же понял, что и как ему делать. Он видел, как меж соцветием этих энергий простиралась прослойка из некой пустоты. Что-то, не имеющее цвета, однако поддающееся манипуляции, словно бы это был тайный поток эфира. Кольер потянул его к себе, но понял, что из него не получится сплетать магию. Это не было полноценной энергией, а, скорее, дополнение к ней. Каким-то образом талами даже понимал, что при помощи этой межэфирной прослойки пустоты можно творить потоки другого цвета магии, из которых можно творить другую магию. Он попытался попрактиковаться с этим, взял небольшой сгусток зенте, а после примешал к нему столько же объёма этой самой эфирной пустоты, но не получилось. Субстанция просто распадалась на составные части и стремилась растворить в эфире, как невоплощённая магия. Но Йимир не стал разочаровываться в этом, ведь он сейчас должен получить нечто иное – он должен был обернуть эфирную энергию в эту пустоту и посмотреть, получится ли. Ведь саткар внутри сенонца был уверен, что всё произойдёт именно так, а не иначе, как будто бы пламенное существо уже так делало. Йимиру осталось теперь только лишь повторить то, что он знал, и всё. И как же удивился чародей, когда у него это получилось. Теперь у него в руках покоился сгусток зенте, обёрнутый тонкой пеленой нематериализации. Это было удивительно. Йимир взял окта и сделал то же самое. Потом финта, а потом и закта. И вот, все четыре элементных сгустка покоятся рядом с ним, готовые подчиниться его воли. И кольер сделал это. Не медля, не трепеща, не сомневаясь. Он соединил закта, окта, финта и зенте в один пучок, и на его глазах произошло чудо – он видел переливающийся сгусток эфира. Обычно, когда потоки магической энергии смешиваются, они образуют новые цвета: сплёл красный с жёлтым, получил оранжевый, синий с зелёным – лазурный. А эти не образовали серого потока эфира – они стали единым комом, однако переливались всеми четырьмя цветам. Это было удивительно. Йимир попробовал различные манипуляции с этим сгустком и выяснил, что каким-то приёмам он не поддаётся, а какие-то всё-таки возможны. И среди них была реконгеа́ция, то есть превращение одного в другое. Йимир образовал из этого эфирного комка себе одеяние. Это была мантия зентера, которую сшила ему Алия по примеру того, как был одет валирдал. Йимир облачился в неё и почувствовал, как буквально резонирует его сущность с этой мантией. И сенонец был доволен тем, как получилась новая одежда, но вот саткар желал большего. В облике посредника должна быть видна сила. И Йимир подумал, что это тоже было бы неплохим дополнением к его внешнему облику, а потому из ещё шести маленьких сгустков четырёх стихий он сотворил себе дополнение к облику чародея: наплечники, перчатки и сапоги, металлические и чёрные, как у зактаров. Даже изображение пламени было на каждом из компонентов. Саткар хотел, чтобы эти доспехи были украшены ещё шипами, но разум талами подсказывал, что это будет лишним, а потому не стал этого добавлять. Поглядев на себя со стороны, Йимир нашёл это достаточно приемлемым. Части чёрных доспехов по мнению творца гармонично сочетались с мантией. Йимир подумал: «Кажется, с чёрным будет хорошо смотреться любой другой цвет»
