Она сказала это, потому что над Йимиром продолжала образовываться пепельная туча – символ присутствия одного из владык Хора. Теперь, когда его сущность воплотилась целиком, туча и появилась. Взор пламенных зрачков устремился на всех нас, но уста продолжали хранить безмолвие, только лишь показывая своим искривлением всё презрение, которое Йимирон испытывал ко всем нам. Да, он гневался не на Олию, а на всех подряд. Пока мы все замерли в процессе созерцания величия истинного саткара, к нам стали стягиваться и другие представители Хора. Из ниоткуда без предварительного создания огненных порталов к нашим позициям перемещались ражгары и раждалоды. Не обращая на всех нас никакого внимания, они устремляли свои взоры на него, на исполинского владыку, который стоял в самом центре всего этого ужаса, что сейчас творился вокруг. Все, кроме меня, Лэн и, конечно же, Катиары, напряглись, готовясь к сражению с непрошенными гостями. Саткарал даже начала насмехаться над силой этих саткаров, но владыка Хора не дал ей возможности немного поязвить, а принялся в тот же миг изгонять всех этих чудовищ. Уверен, саткары этого не ожидали. Они почуяли присутствие владыки Хора, а потому стали стягиваться сюда в надежде на то, что Йимир даст им своё покровительство и разделит с ними изобилие своих сил. Однако случилось то, чего никто не мог предвидеть. И, развоплощаясь в истлевающих зеражей, они кричали вслед: «Не делай этого, Йимирон! Пощади!» Или «За что, владыка Йимирон?!» Но саткар их не слушал, а только методично возвращал в Хор тех, кто приходили следом за погибающими.
Когда было изгнано достаточно саткаров, их приток прекратился. Йимирон обвёл взглядом всех, кто остался (Катиара заблаговременно изгнала Курула), а после стал умаляться. Пепельная туча при этом начала рассеиваться. Когда его рост сделался обычным, то и следов саткара в его внешности почти что не осталось. Но именно почти что. Хоть глаза его и стали обычными, серыми, как и полагается всем талами, всё же было видно, что его зрачки испускали еле заметный чёрный дым, который медленно поднимался кверху. А ещё кожа его была немного красноватой. Кольер молчал, как и все остальные. Но всё-таким тишину первой разорвала именно Катиара. Округа разразилась её ликующим голосом:
- Ну ничего себе! Такая мощь! Они лезут и лезут, а ты их в Хор да в Хор! Причём никаких ритуалов! Никакой магии! Исключительно власть владыки-саткара! Это вообще! Сануму расскажем, а ведь не поверит!
Когда Катиара немного успокоилась, заговорил Йимир. Он сказал лишь одно слово:
- Простите.
Но интонация была неискренней. Ни в тоне его голоса, ни в выражении его лица, ни в движениях его тела не было видно раскаянья. Он как будто бы просто-напросто сказал: да, я только что всех вас напугал, но ничего не поделаешь, такой вот я. Но никто не стал обращать на это внимания. Олия осторожно подошла к нему, не произнося ни слова и с ожиданием заглядывая к нему в глаза. Тот внимательно смотрел на неё, как будто бы ничего не случилось. Недолгое молчание, воцарившееся тут, разорвал Сименторий:
- Ну, раз уж мы со всем разобрались, предлагаю продолжить путешествие по этим землям и поиск того, чем можно заняться.
Однако, поняв, что после его слов путешествие всё-таки не продолжится, дополнил:
- Ну, или сначала попытаемся понять, что сейчас было.
Йимир совершенно невозмутимо сказал, обращаясь к Олии:
- Кажется, пока я был саткаром, мне удалось понять, какие знания мы можем почерпнуть отсюда.
Она ему отвечала:
- Это подождёт. Ты мне лучше скажи, у тебя всё хорошо? Ничего не болит? Особенно вот здесь.
Она показала на своё сердце. В общем, как сказал Сименторий, сначала пришлось подождать, пока все проблемы решатся. И до сгущения сумерек Олия с Йимиром вели напряжённые беседы. Но, когда наступила амак, они все свои разногласия решили, и путешествие продолжилось. А вместе с ним продолжилось и познание высшего закта.
