Ночь на 24 марта походила на боевой дозор. Отдав последнюю дань культу автомобиля и посмотрев фильм в кинотеатре для автомобилистов в Мемфисе, Пресли с друзьями продолжил вечер в Грейсленде, завершившийся бурной бессонной ночью. Они так шумели, что один из соседей позвонил в полицию, однако гомон прекратился только в полседьмого утра, когда Элвис отправился на призывной пункт. Вместе с Анитой Вуд он возглавил внушительный автомобильный кортеж, в котором ехали его родители, родственники и вся компания друзей, не говоря о полковнике, приготовившемся разыгрывать добропорядочного гражданина, возбуждая любопытство десятков журналистов, среди которых были и представители британской прессы.
Холодная дождливая погода была под стать настроению Элвиса, который до последней минуты надеялся на чудо. Его тоска составляла разительный контраст с воодушевлением и непринужденностью Тома Паркера. Тот гордо зачитал ободряющую телеграмму от губернатора штата Теннесси и руководил всей церемонией как заправский цирковой конферансье, так что Элвиса под конец стало раздражать, что его показывают толпе точно медведя на ярмарке. Его боязнь одиночества в армии была настолько ощутимой, что один из его приятелей, Ламар Файк, даже попросил, чтобы его тоже взяли в армию. Военные его просьбу отвергли: зачем им рекрут весом в 140 кило, и солдат срочной службы Пресли сел в автобус вместе с другими призывниками и отправился в Госпиталь для ветеранов имени Кеннеди, где 14 месяцев назад проходил медкомиссию.
Там его дожидались больше пятисот фанатов, но армейское начальство заблаговременно приняло меры для обеспечения порядка. Только нескольким фотографам из прессы разрешили присутствовать при взвешивании героя, которому в связи с этим в виде исключения разрешили остаться в трусах. На кукольном личике Элвиса явно читался страх перед неизвестностью, он не имел ничего общего с похотливым повесой, которого предавала анафеме Америка «отцов». После медосмотра, широко освещавшегося прессой, король рок-н-ролла окончательно стал рядовым, и полковник Паркер мог потирать руки, увидев через несколько дней такой портрет своего артиста в «Нью-Йорк геральд трибюн»: «В какой другой стране столь богатый и знаменитый гражданин пошел бы служить вместе с безвестными призывниками, не пытаясь откупиться от исполнения своего гражданского долга? Это и есть американская демократия в самом благородном своем проявлении».
Остаток дня прошел в суматохе. Элвис принес присягу вместе со своими товарищами, получил номер 53 310 761 и наконец сел в военный автобус, который отвез его вместе с другими призывниками в Форт Чаффи — военную базу на окраине города Форт Смит, на границе Арканзаса и Оклахомы, в нескольких сотнях километров к западу от Мемфиса.
Там он попал в руки цирюльника, который постриг его по уставу. Впервые за много месяцев к Элвису вернулся естественный цвет волос, и белокурый рядовой натянул униформу цвета хаки. Стрижка закончилась потасовкой, когда полсотни присутствовавших при ней журналистов набросились на крашеные локоны, сильно позабавив полковника. Несколько дней спустя прядь волос Элвиса даже выступила в качестве приза в одной радиовикторине. «Я был знаком с одним парнем с базы в Эль-Пасо, который подобрал клок волос Элвиса, — рассказывает ведущий Чак Блор. — С этой прядью я получил больший рейтинг, чем с призом в 10 тысяч долларов, который разыгрывался двумя месяцами раньше». Пикантности этой истории добавляет тот факт, что на самом деле эти волосы не могли принадлежать Пресли, потому что его стригли в нескольких сотнях километров от Эль-Пасо.
Форт Чаффи — лишь первый этап большого пути, и четыре дня спустя Элвиса перевели в Форт Гуд в самом центре Техаса, где ему предстояло два месяца «учебки». Водворение Элвиса в славную 2-ю танковую дивизию, связанную с именем генерала Паттона, стало последним номером цирковой программы, тщательно спланированной Томом Паркером для журналистов. Серьезный журнал «Лайф» увековечил это событие, посвятив фоторепортаж «дебюту рядового Пресли» — отпущение грехов, предоставленное Америкой хулигану от рок-н-ролла: теперь-то все, или почти все, знали, что это скорее ягненок, чем волк.
Изменение американского общественного мнения отразилось на отношении к Пресли индустрии грамзаписи, о котором можно судить по выпущенным в этот период «сорокапяткам». Билл Парсонс выразил общее чувство, расхвалив достоинства «All American Boy» («Истинный сын Америки»), которого «Грейтс» представили в виде «Марширующего Элвиса», тогда как Джини Харрис пела со слезами в голосе «До свиданья, Элвис». Со своей стороны, Мо Клейн подбадривал его песней «Alright Private» («Вперед, солдат»), «Боболинкс» пели про «Сержанта Элвиса Пресли», а Фелтон Джарвис призывал «Не обижайте Элвиса».
