Она приготовила свои вышивки, разложив на видных местах в комнате, чтобы он посмотрел и восхитился её мастерством, а он, зайдя в покои, скинул со стула мешающиеся тряпки и сел молча глядя в камин. Она была сдержана и ни разу ничего не попросила, даже после первой, самой неприятной ночи, а он даже не заметил, и похоже относился к ней как к пустому месту или мебели. И когда она заговорила, пока он сидел в её кресле и смотрел на огонь, он вздрогнул, удивленно на нее уставился, будто с ним заговорила софа и, встав, молча ушел. А она молилась за него и терпела.
Но теперь, когда её оставили одну за столом, под перекрестными взглядами придворных, ей очень захотелось закричать, заплакать или сломать что-нибудь. В этом замке все смотрели на нее насмешливо, как будто все вокруг знали какую-то тайну, что-то, что позволяло над ней насмехаться. Но с ней никто из местных не разговаривал, и ей очень не хватало подруг. Поэтому, когда прозвучал женский голос, отвлекший на себя внимание от молодой княжны, Амелина была очень рада.
Красивая зеленоглазая леди, громко возмутилась, что княжич их оставил, а княжича Ольгерда вообще давно не видно. А ей хотелось, чтобы её проводили на прогулку по княжескому саду. И тогда она обратилась к Амелине: не желает, ли княжна, если у нее найдется время, конечно, сопроводить её – леди Йогайлу – на прогулку? Амелина с радостью согласилась. Она была, рада подружиться с этой достойной леди.
Йогайла уже пережила разочарование, когда Виромир уплыл из её цепких когтей, и теперь не желала упускать второго княжича, надо только быть рядом и все вовремя разузнать. Для этого дружба с этой тихоней вполне подойдет. Хорошо, что этой выскочки «элво» – Миры – больше нет, а теперь она своего уже не упустит. Может быть, она конечно и не станет женой князя, но даже быть княжеской любовницей тоже хороший вариант. Причем Йогайла согласна на любого князя, даже женатого.
Вечером, после ужина, который Виромир приказал подать в покои жены, княжич взял под руку Амелину и повел в кабинет отца. Дождавшись разрешения входить, они вошли и встали перед князем, ожидая, что он предложит им сесть. Однако князь-отец не желал, чтобы гостям было удобно перед его очами. Когда пауза затянулась, княжич реагировал спокойно, поскольку знал, чего ожидать, а вот Амелина была уже на пределе. Ей было страшно, отчего её потряхивало и по лицу пошли красные пятна.
– Дети мои, – наконец-то произнес князь-отец, – можете сесть.
К облегчению девушки, которую уже не держали ноги, её подвели и усадили в большое неудобное кресло.
– Как тебе жена, мальчик мой?
Виромир, пожал плечами и уставился на отца. Амелина, же от его реакции еще больше сжалась, как будто хотела стать совсем незаметной.
– Я не слышу, – послышались рычащие нотки.
– Не знаю, что тебе сказать отец.
– Я хочу услышать, о том, какую я хорошую девушку нашел тебе в жены.
– Мне не интересна эта девушка. Я желаю видеть рядом с собой другую, а эту можешь забрать себе, если она тебе нравится.
Амелина, вздрогнула и нагнулась, чтобы было не видно слез.
Князь-отец застыл яростно сверкая глазами и тяжело дыша, а за окном засвистел ветер, и, кажется, вдалеке прогремел гром.
– Амелина, что ты сделала, чтобы заинтересовать своего мужа? Может ты, плохо стараешься в постели?
Девушка подняла заплаканное лицо и, открыв рот, уставилась на князя. Она пыталась что-то сказать, но слов не находила и заплакав еще горше прижав руки ко рту посмотрела на мужа, ища защиты. Княжич, скривился и сказал:
– Амелина иди к себе. Она вскочила и метнулась к двери.
– Я её еще не отпускал, – прорычал Ярил.
– Зачем она тебе? У тебя ко мне претензии. Амелина, иди к себе, – тоже почти прорычал княжич.
Ветер на улице усилился, противно заскрипели ставни, гром стал звучать ближе. Когда девушка вышла, все немного успокоились. Княжич сел поудобнее и спросил:
– Я сделал, как ты хотел! Что тебе еще от меня нужно?
– Где твой друг?
– Ольгерт? Уехал,– махнул рукой княжич.
– Что, даже не попрощавшись со мной?
– Да, такой он невоспитанный, – с поддельным сожалением сказал Виромир.
– Ты выезжаешь завтра. Едешь прямиком до лесных людей, у их князя есть должок передо мной, напомнишь, и они дадут тебе ищеек, которые выследят элву, где бы она ни была. Притащи её сюда, живой или мертвой. Завтра сообщу, кто идет с тобой. Свободен.
Мира была в пути уже больше трех недель. Пребывание на природе принесло мир и покой в её душу. Все обиды и неприятности казались теперь уже чем-то неважным, они будто произошли сотню лет назад. Мысли очистились, она освободилась от прошлого и чаще думала лишь о цели. Правда она не нашла в себе силы изучить свиток с законами, так как написанное там было сложно к прочтению, не только из-за стертых букв, но из-за содержания. А устраиваясь вечером на ночлег, усталость давала себя знать, и хотелось только отдыхать. Сказала себе, что позже, как только устроится на новом месте, обязательно все прочитает.
