- Сейчас же открою приготовительный класс. Деньги у меня есть, сниму комнату на старом постоялом дворе, столяр сделает парты и классную доску...
- И у этой доски ты будешь давать уроки партам, - прервал ее отец. Разве у тебя есть ученики?
- Ах, папочка, найдутся! Я здесь уже кое с кем разговаривала. Можно набрать много учениц!
- Тогда уступи человек пять здешнему учителю, а то он, бедняга, терпит страшную нужду, - ответил отец.
- О, боже! - с огорчением воскликнула Мадзя. - Так вот как вы меня поощряете? Вы, папочка, шутите, а мама молчит...
- Я со вчерашнего дня знаю, что у тебя есть разрешение, - махнула рукой мать. - Зося писала мне, что за твой пансион начальница выражала ей свое недовольство. Она жаловалась, что ты ее разоришь.
Мадзя остановилась посреди комнаты, ломая руки.
"Что это значит? - думала она. - Мне всегда твердили, что я должна зарабатывать себе на жизнь, но что же случилось сегодня, когда я хочу работать? Отец смеется надо мной, мама равнодушна, а начальница Зоси жалуется, что я ее разорю? Я ее разорю! Это я-то могу кого-нибудь разорить! Боже милостивый, что же здесь такое творится?"
И в одну минуту беспредельная радость сменилась в ней безграничным отчаянием. Она была потрясена тем, что никто ее не понимает, страх охватил ее перед неизвестностью, но больше всего душу ее терзали сожаленья, сожаленья о тех надеждах, которые она так давно лелеяла и которые, едва начав исполняться, уже рассыпаются в прах.
Отец подошел к Мадзе и, погладив ее по подбородку, весело спросил:
- Что за гримаска? Вид у тебя такой, точно ты с неба свалилась.
- Что же мне теперь делать, папочка? - прошептала Мадзя.
- Ах, ты моя бедняжечка! - ответил отец, прижимая ее к груди. - Что тебе делать? Да разве у тебя нет отца с матерью?
- Но, папочка! - вспыхнула Мадзя. - Разве я могу жить без цели и труда? Есть ваш хлеб, когда мне кусок в горло нейдет, точно он краденый? Я ведь знаю, что вам самим тяжело, и если не могу сейчас помогать вам, то не хочу и объедать вас!
Она упала на колени и, протянув к родителям руки, воскликнула со слезами:
- Клянусь, что после каникул я не буду есть у вас даром! Не могу я, не могу! Папочка, поймите меня, - говорила она, обращаясь к отцу. - Дайте мне совет, а то я... умру тут у вас, потому что не могу жить вашим трудом, не могу объедать вас!
Мать вскочила со стула, отец схватил Мадзю в объятия и, покрывая ее поцелуями, усадил на диван.
- Ох, уж эта мне экзальтация, эта экзальтация! - говорил он. - Ну что ты, девочка, вытворяешь? Как могла ты бросить отцу такие слова? Она не будет есть у нас даром, слыхано ли дело? Она умрет! Ах, ты дурочка! Ах, ты негодница! Вот велю укоротить тебе платьице и отвести в нашу начальную школу! Ты сама должна еще учиться в пансионе, а не открывать пансион, девчонка!
- Не могу я бездельничать, не могу объедать вас! Не могу, и кончено! со слезами повторяла Мадзя.
Отец все прижимал ее к груди, а когда она стала успокаиваться, мигнул матери. Докторша, у которой все лицо покрылось красными пятнами, вышла из кабинета.
- Мадзя, ну давай поговорим толком, - сказал доктор, когда мать ушла. Ты прекрасная дочь, благородная девушка, но...
Тут он хлопнул себя по коленям и прибавил:
- Скажи мне: чего ты, собственно, хочешь?
- Не хочу жить на ваш счет, не хочу висеть у вас на шее! У вас самих ничего нет, - ответила Мадзя, положив голову отцу на плечо.
- Ну вот и прекрасно!.. Но что же ты хочешь предпринять?
- У меня ведь разрешение открыть пансион...
- Превосходно! А ученицы у тебя есть?
- Будут.
- А если не будет? А если содержание пансиона обойдется дороже твоего заработка, что тогда?
- Папочка, вы все время или смеетесь надо мной, или обескураживаете меня, - уже веселее ответила Мадзя.
- Нет, девочка, я тебя не обескураживаю! Может, я и ошибаюсь, но я не разделю твоей радости до тех пор, пока не увижу, что все идет хорошо. Видишь ли, чем меньше человек радуется своим планам и больше предвидит разочарований, тем меньше придется ему печалиться, если планы его расстроятся. Понимаешь?
- Но почему мои планы расстроятся?
- Я не говорю, что они расстроятся. Но ты ставишь перед собой серьезную цель, и я хочу предупредить тебя, что надо заранее сказать себе: может, все пойдет хорошо, а может, и нет, и - что же делать, если замысел вдруг сорвется?
- Погодите, папочка, я вам вот что скажу: у меня предчувствие, что все будет хорошо!
Доктор улыбнулся.
- У твоей матери два раза в год бывает предчувствие, что она выиграет в лотерее главный выигрыш. И что ты скажешь? За десять лет она едва вернула стоимость нескольких билетов.
- Папочка, вы все время меня обескураживаете! - топнув ножкой, воскликнула Мадзя.
- Нет, нет! Я только об одном прошу тебя: прежде чем открывать свой пансион, подумай, что делать, если замысел сорвется, а деньги ты потеряешь. А когда придумаешь, что делать, скажи мне. Ладно?
- Ладно! Если хотите, папочка, я всю ночь буду думать, что мне в жизни никогда ни в чем не будет удачи! Ладно, если хотите!
