Мадзя была с ними очень любезна и очень рассудительна, но переговоры вела без воодушевления. Да и чего было тут воодушевляться, если она поняла, что для пансиона у нее нет учительниц, а частные уроки дадут каких-нибудь пятнадцать рублей в месяц, да и то едва ли. С каждым новым разговором Мадзя все больше убеждалась в том, что все стремятся устроить детей в ее пансион, полагая, что это будет стоить дешевле, чем домашнее обучение или пансион в губернском городе.
"Нечего сказать, хорошо же я буду обучать их детей - одна! - думала Мадзя, и ее бросало в дрожь при мысли о том, что у нее нет помощницы. - К чему в конце концов вести переговоры, если у меня нет учительниц?"
Как-то уже под вечер к Мадзе в комнату вбежала мать.
- Тебя хочет видеть панна Цецилия, - сказала она. - Знаешь, эта старая дева, сестра аптекаря...
- Ах, это она? Пожалуйста, - с некоторым удивлением ответила Мадзя, вспомнив тут же, что панна Цецилия была в Иксинове как бы мифической личностью: никто ее не видел и никто о ней не слышал, хотя она десять лет жила в городе.
Через минуту в комнату, осторожно приотворив дверь, вошла высокая, худая дама в темном платье. Когда-то она, наверно, была очень хороша собой. У нее были большие глаза, уже потухшие и ввалившиеся, несколько резкие, но классические черты лица, желтая, но нежная кожа, и пышные темные волосы, уже посеребренные сединой. В поклоне гостьи, в каждом ее движении чувствовалась настоящая дама: вид у нее был озабоченный и несколько испуганный. Мадзе показалось, что гостья чего-то стесняется: то ли своего старого платья, то ли исполненных грации движений, то ли увядшей красоты.
Дама хотела что-то сказать, но голос у нее прервался. Она только еще раз поклонилась Мадзе и протянула ей большой лист бумаги, свернутый в трубку.
- Что это, сударыня? - спросила Мадзя, смутившись не меньше гостьи.
- Это мой диплом об окончании Пулавского института, - тихо ответила она.
- Вы окончили институт в Пулавах?
- С шифром, - еще тише ответила дама. - Вы меня не знаете, - прибавила она, - но я помню вас еще маленькой девочкой.
- А я ведь тоже помню вас, панна Цецилия! - придя в себя, воскликнула Мадзя. - Мне кажется, что даже в этом году мы шли как-то по шоссе навстречу друг другу: я на прогулку, а вы с прогулки. Только вы повернули в поле. Присаживайтесь!
И, позабыв о первом впечатлении, Мадзя обняла панну Цецилию, усадила ее в кресло, а сама села рядом на низеньком детском диванчике.
Панна Цецилия долго смотрела на Мадзю, а затем взяла ее за руки и сказала:
- Вы, наверно, очень хорошая девушка...
- Ну конечно, хорошая! - со смехом ответила Мадзя и, почувствовав вдруг симпатию к панне Цецилии, сердечно ее поцеловала.
Новая дружба была заключена.
- Почему вы нигде не показываетесь, панна Цецилия? - спросила Мадзя. Вы такая красавица и... наверное, самая приятная особа в Иксинове!
Панна Цецилия покраснела.
- Если бы все были такими, как вы, панна Магдалена! - ответила она. - Я одичала, - прибавила она торопливо, - все только вожусь с племянницами да с их подругами, которые приходят к нам...
Мадзя вскочила с диванчика и хлопнула в ладоши.
- Панна Цецилия! - воскликнула она. - Давайте откроем вместе пансион! Мы так подходим друг к другу и так бы любили друг друга.
- Вместе? - переспросила панна Цецилия с кроткой улыбкой. - Я пришла просить у вас места учительницы...
- Нет, вы будете моим сотоварищем! Я у вас буду учительницей, - с жаром говорила Мадзя. - Ах, как все хорошо сложилось! Какая счастливая случайность!
Панна Цецилия снова смутилась и, схватив Мадзю за руку, торопливо сказала:
- Это все сплетни, уверяю вас. Невестка вовсе не прогоняла меня из дому, она так деликатна!
Мадзя слушала ее с удивлением, а панна Цецилия продолжала:
- Она только сказала мне, что, с ее стороны, это очень разумный шаг отдать двух старших девочек к вам в пансион. Другие семьи, чьи дети учились у меня вместе с нашими, тоже предпочитают отдать их в пансион, и правильно делают! Вот я и решила, - не невестка, упаси бог! - что роль моя в доме брата кончилась, не могу я больше быть ему в тягость, пойду к панне Бжеской и попрошу ее взять меня на самых скромных условиях. И, как видите, набралась храбрости и пришла к вам, - закончила она с улыбкой.
- Ах, как я рада, что вам пришла в голову эта идея, - ответила Мадзя. Вот увидите, теперь нам удастся открыть пансион.
- Вы правы. Когда я десять лет назад хотела открыть здесь пансион...
- Вы? - прервала ее Мадзя. - Почему же вы не открыли?
Панна Цецилия печально покачала головой.
- Много было причин, - ответила она. - Не было учениц, не было учительниц.
Мадзя вздрогнула.
- Не было средств.
У Мадзи запылали щеки.
- Да и храбрости у меня не хватило, - продолжала панна Цецилия. Невестка до сих пор надо мной смеется, и совершенно справедливо! "Как могла ты, Цецилия, - говорит она мне, - с твоим характером мечтать о пансионе?" И невестка права: работать я могу, но устраивать, руководить, собирать средства... Да я бы сошла с ума при первой же неудаче, а ведь они так возможны, когда берешь на себя ответственность за десятки людей...
