При виде ее Мадзя отметила про себя мимоходом, что в доме Сольских вся мужская прислуга - красавцы, а женская - дурнушки.
Теперь Сольский остановился в дверях комнаты, и руку Мадзе подала Ада.
- Входи, Стефек, - сказала Ада брату. - Сегодня Мадзя в виде исключения разрешает тебе это. Твои комнаты, Мадзя, - говорила она с волнением в голоce. - Вот гостиная. Это рабочая комната, а там спальня, если захочешь, она может сообщаться с моей.
Комнаты были большие, светлые, веселые, кабинет с балконом, выходившим в сад, засыпанный сейчас снегом.
Мадзя позволила горничной раздеть себя и неподвижно остановилась посреди маленькой гостиной. С изумлением смотрела она на большие зеркала в золоченых рамах, на кресла и стулья, обитые голубым штофом, расшитым в полосы, на большие вазы свежих цветов.
- Стало быть, я больше не служу у Корковичей? - тихо спросила Мадзя.
- Нет, милочка, к твоему и нашему счастью, - ответила панна Сольская, покрывая Мадзю поцелуями. - Вещи привезут сегодня вечером.
- Кто же я сейчас?
- Наш друг, наша дорогая гостья, - сказала Ада. - Позволь мне, продолжала она, - хоть немного вознаградить тебя за те неприятности, которые ты испытала по нашей вине...
- Я?
- Только не скрывай! Весь город уже знает, что пани Коркович велела подавать тебе кушанья после своего мужа, что поместила тебя в каком-то чуланчике и даже не позволяла проявлять жалость к людям. И все это потому, что ты не сумела завлечь нас в ее салоны.
- В ее дворцы, которые высятся гордо! - продекламировал пан Стефан.
- Только не отпирайся, - подхватила Ада, обнимая Мадзю и садясь с ней на козетку. - Признаюсь, я так беспомощна, что, рассердясь, могу только слезы лить, и готова была уже согласиться на предложение панны Малиновской, которая хотела взять тебя в пансион. Но Стефек, должна тебе сказать, просто вскипел. И вот видишь, как все получилось! Он повез меня с визитом к пани Коркович и вырвал тебя оттуда, справедливо полагая, что мы не можем дать в обиду внучку Струсей, мы ведь сами из их рода.
Мадзя расплакалась. Сольский в смущении бросился к ней.
- Панна Магдалена, - сказал он, взяв ее за руку, - клянусь, я не хотел огорчить вас. Но скажите сами, мог ли я равнодушно слушать разговоры о выходках пани Коркович и смотреть на ручьи слез, которые проливала моя сестра? Ведь она от горя совсем за эти дни извелась.
- Магдуся, - шептала Ада, прижимаясь к Мадзе, - прости мне мой эгоизм! Я так одинока и так тоскую! Я уже давно хотела попросить тебя поселиться у нас, но, зная твою щепетильность, не решалась. Однако даже я набралась храбрости, когда узнала, как ты была добра к пани Коркович. Ты ведь не сердишься, Магдуся, а? Вспомни, как хорошо было нам под одной кровлей! Разве не стоит хотя бы на несколько месяцев оживить эти воспоминания?
- Но я буду давать уроки у панны Малиновской, - сказала вдруг Мадзя, заметив, что ее подруга огорчена и обеспокоена.
- Делай, что хочешь, милочка!
- И... потом я перееду жить к панне Малиновской. Видишь ли, оправдывалась Мадзя, - я должна научиться руководить пансионом, ведь после каникул мне придется открыть в Иксинове маленькую школу.
- Так уж непременно в Иксинове? - прервала ее Ада. - Ты же сама говорила, что там не было ни учеников, ни учениц.
- А где же еще, дорогая? Ведь если в первый год я понесу убытки, мне помогут дома. Ну, а потом...
- Милочка, - сказала Ада, делая знак брату, - если для счастья тебе непременно нужна школа, так ведь у нас будет своя школа при сахарном заводе. Ты можешь работать там, как только она откроется, без всякого риска и без всяких расходов.
- Мы очень вас просим, панна Магдалена, - вмешался Сольский, - а я просто умоляю, не бросайте моей сестры. Ну хоть до тех пор, пока я не покончу с самыми важными делами. Ада в самом деле одинока, и мы будем вам очень благодарны, если вы позволите хоть раз в день взглянуть на вас и обменяться с вами двумя-тремя словами.
- Вы меня портите, - прошептала Мадзя, пряча лицо на плече Ады.
- Так ты не сердишься? Ты согласна, милочка, золотко мое! - спросила Ада.
- Благословение господне на вас! - со смехом воскликнул Сольский и, преклонив колено, поцеловал Мадзе руку. - Теперь вас не отнимет у нас целый мир.
Когда Сольские перешли в свои комнаты, оставив Мадзю одну, пан Стефан потер руки и с жаром сказал сестре:
- Ах, какая необыкновенная девушка! Нет, ты понимаешь, Ада? Она всегда готова жертвовать собой, страдает без единой жалобы, и знаешь что? Похоже на то, что она даже не подозревает, что прелестна. Так мне кажется. Какая простота, какая естественность!
Он быстро ходил по комнате и потирал руки, а маленькие глазки его сверкали.
- Она тебе понравилась? - спросила сестра.
- Да я бы влюбился по уши, если бы... если бы был уверен, что она действительно такая, какой кажется.
- За это я ручаюсь, - сказала Ада, положив брату руку на плечо и заглядывая ему в глаза.
