- А если она не догадается или Сольские не захотят знакомиться с нами?
- Тогда прогоню! - с раздражением сказала супруга. - А впрочем, прибавила она, подумав, - даром она у нас хлеба не ест. А когда я сотру ей рог, она будет неплохой гувернанткой.
Супруг в отчаянии опустил голову и развел руками. Его так поглощали заводские дела, что на борьбу с женой не оставалось сил.
- Делайте, что хотите! - прошептал он.
А тем временем панна Говард рассказывала знакомым и незнакомым о наглости пани Коркович и об отсутствии женского достоинства у панны Бжеской. Эти слухи, разнесясь по всей округе, дошли, с одной стороны, до пансиона панны Малиновской, а с другой, до панны Сольской.
Глава девятая
Сольские сделали наконец визит
Однажды, - это было после рождества, около полудня, - лакей Ян позвал панну Бжескую и барышень в гостиную.
Они отправились туда. Задержавшись на минуту в дверях, Мадзя увидела в зеркале двух монахинь; они были одеты в темно-синие платья и белые шляпы, похожие на огромных мотыльков. Это было такое непривычное зрелище в гостиной, что Мадзя испугалась.
- Мои дочери, панна Бжеская, подруга панны Сольской, - представила монахиням девочек и Мадзю пани Коркович.
Гостьи поздоровались с ними, причем девочки поцеловали монахиням руки; Мадзя присела около молодой монахини и в зеркале напротив снова увидела отражение обеих гостий и снова неизвестно отчего вздрогнула.
- Направляясь в нашу больницу в Коркове, - торжественно начала пани Коркович, - сестры были так любезны, посетили нас...
- Чтобы поблагодарить вас и вашего супруга за щедрые дары на больницу, - прервала ее старая монахиня. - Они пришлись очень кстати, в округе свирепствует тиф.
- Неужели? Мне даже неловко, - сказала пани Коркович. - Но если вы так признательны основателям больницы, то что же говорить о панне Сольской, которая очень любезно ответила на мое письменное обращение и пожертвовала на больницу тысячу рублей. Благородная женщина! Я была бы просто счастлива, если бы вы в первую голову посетили ее и передали, что я никогда не забуду этого благородного поступка, который при моем посредничестве...
Мадзя посмотрела в сторону и в третьем зеркале тоже увидела шляпы монахинь. Монахини на диване, монахини перед глазами, монахини справа и слева... Мадзя видит уже не четыре пары их, а две бесконечные шеренги, отраженные боковыми зеркалами! Девушку в конце концов стали раздражать белые шляпы монахинь и руки их, сложенные на груди.
- Вы давно в монастыре? - спросила она у молодой.
- Седьмой год.
- Но вы можете уйти из ордена, если захотите?
- Я об этом не думаю.
- Стало быть, так до конца жизни?
Монахиня мягко улыбнулась.
- Мирянкам, - сказала она, - монастырь кажется тюрьмой. А мы счастливы, что при жизни достигли пристани.
В разговор вмешалась старая монахиня.
- В ордене благовестниц, - сказала она, глядя на Мадзю, - я знавала когда-то мать Фелициссиму, которая в миру носила фамилию Бжеской, имени ее в миру я не помню. Не была ли она вашей родственницей?
Мадзя была просто потрясена.
- Это была тетка моего отца, Виктория Бжеская, - ответила она сдавленным голосом.
- Вы, конечно, не могли знать ее, вот уже двенадцать лет, как ее нет в живых, - говорила монахиня. - Это была необыкновенно набожная женщина, она так молилась и умерщвляла плоть свою, что ей не однажды приходилось запрещать...
Пани Коркович опять завела разговор о больнице и благородстве Ады Сольской. Прощаясь, старая монахиня поцеловала Мадзю.
- Я постоянно живу в Варшаве, - сказала она. - Если вы, дитя мое, захотите как-нибудь навестить меня, я буду вам очень признательна. Ваша бабушка сделала мне много добра, я ее очень любила.
После ухода монахинь страх и тоска овладели Мадзей. В детстве она слышала рассказ о том, как постриглась ее бабушка Виктория, обряд пострига сравнивали с похоронами. Потом она несколько раз встречалась с монахинями, причем всегда при неблагоприятных обстоятельствах: у постели больного или у гроба.
Все горькие воспоминания ожили сегодня, и Мадзе все время виделись справа и слева бесконечные шеренги монахинь.
"Какая страшная жизнь! - думала Мадзя. - Сидеть в вечной тюрьме, порвать с семьей, отказаться от знакомых, смотреть на мир только через решетку. И никакой цели, никакой надежды! Ах, лучше сразу умереть!"
Но пани Коркович была очень довольна, так довольна, что, потирая руки, сказала Мадзе:
- Ну, если уж теперь Сольские не вспомнят о нас, тогда они люди настолько неделикатные, что и знакомиться с ними не стоит!
Спустя несколько дней, незадолго до обеда, в комнату к Мадзе вбежала взволнованная Линка.
- Панна Магдалена! - крикнула она. - Пришли Сольские, мама вас зовет. Боже, а тут папа уехал!
Мадзя от радости обняла Линку.
- Наконец-то, - воскликнула она, - исполнилось наше с мамой самое горячее желание! Ах! какие они милые!
У запертой двери гостиной Стася подглядывала в замочную скважину. Увидев Мадзю, она смутилась и убежала в столовую, но когда Мадзя вошла в гостиную, вернулась на прежнее место и, потянув Линку, шепнула ей:
