- Администрация завода выплатит ваши долги, а затем эти деньги вычтут из вашего жалованья. Или из наградных. Завтра в полдень соблаговолите явиться в контору, и наш кассир выплатит вам положенную сумму. А пока благодарю вас, до свидания.
Котовский встал, пожал протянутую ему руку, опять сел. Пробормотав "ага!", он снова встал и вместо того, чтобы пойти к выходу, направился к двери в спальню. Сольскому пришлось проводить его в переднюю.
Здесь молодой человек немного пришел в себя и подумал, что ему следовало выразить самую горячую признательность своему великодушному покровителю. Но дверь кабинета была уже закрыта, и он, пошатываясь, спустился с лестницы.
Только во дворе, когда его овеяло вечерней прохладой, он почувствовал, что сердце у него сжимается, и разрыдался.
Весь его капитал в эту минуту составлял двадцать копеек, а капитал его невесты - полтинник.
"Не сон ли это? Не сошел ли я с ума? - думал он, утирая глаза рваным носовым платком. - Но если это сон, не буди меня, милосердный боже, - жить, как прежде, у меня уже нет сил".
Швейцар, стоявший в подъезде за колонной, заметил необычное поведение молодого человека и, услыхав его рыдания, не поверил своим ушам. Но хотя он и был скептиком, все же сообщил о происшествии камердинеру, который тотчас доложил обо всем барину.
Сольский понял, какие чувства волновали молодого доктора. Он понял его горькую нужду, его радость при внезапном переходе к обеспеченной жизни, слезы... И впервые он испытал такое огромное, такое безграничное счастье, которое одно могло бы заполнить всю его жизнь.
Богатство, поединки, путешествия по морю, восхождения на горы - чего стоит все это рядом со слезами радости одного-единственного человека!
"Всем этим я обязан ей. И сколько еще таких дней ждет меня? - думал Сольский. - Она и только она, всегда она, в каждом благородном чувстве!"
Тут у него явилась мысль: если Мадзя рекомендовала Котовского, значит, она тоже знает о Норском. А если знает, то не может не презирать его! Стало быть, она не любит его, и он, Сольский, зря тревожится из-за такого соперника!
"К чему колебания? - сказал он себе, расхаживая по кабинету. - Надо покончить с этим раз навсегда, не откладывая".
Он позвонил слуге.
- Панна Бжеская еще не легла?
- Нет, ваше сиятельство, они у себя, читают.
- Ступай к панне Аде и спроси, можно ли мне зайти к ней?
- Барышня уже легли. У них голова болит.
- А-а! - простонал Сольский и про себя прибавил: "Опять я опаздываю на несколько часов!"
Но, поразмыслив, он решил, что такое бесцеремонное объяснение вряд ли имело бы успех. Надо подготовить Мадзю, а кроме того - родню, с которой, как он чувствовал, борьба предстояла нелегкая.
"Действовать решительно, но исподволь!" - сказал он себе.
Между тем Мадзя, сидя при лампе за книгой, то и дело отрывалась от чтения.
"Даст ли пан Стефан место Котовскому? - думала она. - Может, этот бедняк ему не понравится? Ведь у этих бар все зависит от минутной прихоти".
Потом она вспомнила, с каким увлечением Сольский слушал ее рассказ, вспомнила его странные речи.
"За что он так целовал мне руку? Ах, просто так, причуда".
И она вдруг рассердилась на себя, стала упрекать себя в неблагодарности к Сольским. Но это чувство быстро улеглось, его сменили подозрения.
С того памятного разговора с паном Казимежем души Мадзи все чаще касалось ледяное дыхание неверия. Все казалось ей ненадежным и сомнительным, даже собственные поступки, собственная жизнь.
Весь мир утратил в ее глазах прежнее значение: все в нем было только жирами, фосфором и железом, везде она замечала признаки трупного гниения.
Глава седьмая
Неуместная благодарность
На следующий день, вскоре после полудня, начальница пансиона вызвала Мадзю в канцелярию. Там, рядом с улыбающейся панной Малиновской, стояла заплаканная Маня Левинская, которая при виде Мадзи сложила руки и бросилась к ее ногам.
- Ах, Мадзя, ах, панна Магдалена! - прорыдала она. - Какая милость! Владеку дают сад, каменный дом и полторы тысячи рублей. Да благословит вас бог!
Мадзя, остолбенев, смотрела на улыбающуюся панну Малиновскую. И только когда Маня Левинская кинулась целовать ей руки, она опомнилась и подняла девушку с пола.
- Что с тобой, Маня? - спросила она. - Значит, Котовский получил место? Слава богу! Но за что ты благодаришь меня, да еще так странно?
- Всем, всем я обязана вам, панна Магдалена.
- Панна Магдалена? - повторила Мадзя. - Почему ты меня так величаешь?
Левинская в замешательстве молчала. Ее выручила панна Малиновская.
- Ну, ну, панна Мария, хоть вы будете всего только женой доктора, я уверена, что пани Сольская не забудет старых друзей по нашему пансиону.
Мадзя широко раскрыла глаза, схватившись за голову, она смотрела то на панну Малиновскую, то на Маню Левинскую, видя их словно в тумане.
- Что это вы говорите? - прошептала она.
- Дорогая моя, - сказала панна Малиновская, - перед нами вам незачем скрывать ваши отношения с...
- Отношения? С кем? - спросила Мадзя.
- Да ведь вы невеста пана Сольского!
