- Ах ты, глупенькая девочка! - вспылила пани Ляттер. - Я узнаю, что Сольский оставил Элену, а она в эту минуту угощает меня водой! Негодяй он! А впрочем, чего ему быть лучше моей дочери? Она - чудовище, она! Я ее воспитала, нет, я взлелеяла ее на свою беду, пожертвовала ради нее состоянием, а она, как она платит мне за это? Губит себя, губит будущность брата, а меня вынуждает броситься к ногам человека, которого я презираю и ненавижу, как никого в мире! Ну, что ты на меня смотришь? - спросила она.
- Я? Ничего...
- Ты ведь знаешь, что Сольский был без памяти влюблен в эту проклятую девчонку, а она его оттолкнула! Ты, наверное, знаешь и о том, что я разор... что я в затруднительном положении, что я хочу отдохнуть, отдохнуть хотя бы неделю... А она, она, дочь моя, по минутному капризу, не только разрушает мои планы, но и лишает нас средств существования.
Ломая руки, пани Ляттер заходила по кабинету.
- Боже! Боже! - рыдала Мадзя, чувствуя, что случилось нечто страшное.
Внезапно пани Ляттер, как будто успокоившись, остановилась около нее. Она положила на голову девушке руку и мягко сказала:
- Ну, не плачь, милая, прости меня. Ведь даже лошадь, если ей вонзить шпоры, встает на дыбы. Я вспыльчива, мне нанесли тяжелую рану, вот и я... набросилась. Но ведь это я не на тебя...
- Я не о том, - рыдала Мадзя. - Мне неприятно, мне ужасно неприятно, что вы...
Пани Ляттер пожала плечами и сказала со смехом:
- Что я в таком положении! Не принимай, милая, всерьез мои слова. Я страдаю, это правда, но... меня нельзя сломить, о нет! Есть у меня в запасе средства, которые позволят мне и поднять пансион и дать возможность Казику завершить образование. А Эленка, - сухо прибавила она, - должна пожать плоды своенравия. Не хотела стать богатой дамой, будет после каникул классной дамой!
- Эленка? Классной дамой? - повторила Мадзя.
- Что же в этом особенного? Разве ты не любимая дочка у своей матери, однако же работаешь? Все мы работаем, и Эленка будет работать, это ее отрезвит. Я не могу уже прокормить двоих детей, а Казик должен завершить образование, должен завоевать положение в обществе, потому что в будущем он станет опорой и моей и Элены, а быть может, и других... Вот из кого выйдет настоящий человек.
Мадзя слушала, опустив глаза.
- Ну, ступай, дитя мое, - спокойно сказала пани Ляттер. - Прости меня, забудь все, что слышала, и возьми свое письмо. Это был не стакан, а целый ушат воды, он отрезвил меня. Элена и Сольский! Миллионер и дочь начальницы пансиона, тоже мне пара! Надо сознаться, Элена не чета мне, она не теряет головы и после такой ужасной катастрофы способна сразу же отправиться на прогулку по каналу...
Когда Мадзя вышла, простившись, пани Ляттер скрестила руки на груди и стала расхаживать по кабинету.
"Да, пан Арнольд, я дам тебе развод, - думала она, - но не за пять, а за десять тысяч долларов. Я могу даже благословить вас, но - за десять тысяч. Если тебе хочется обеспечить имя своему ублюдку, то я должна обеспечить карьеру своему сыну. Я не дам испортить его будущность, нет!"
Мадзя вернулась к себе с головной болью и одетая бросилась на постель. В опустевшем дортуаре, кроме нее, были только две ученицы, и те, наговорившись об отъезде, уснули крепким сном.
Поздней ночью скрипнула дверь дортуара, и на пороге, прикрывая рукой свечу, появилась пани Ляттер. На ней был темный халат, подпоясанный шнуром. Лицо ее было мертвенно-бледно, черные волосы спутаны и взъерошены, а в глазах, которые упорно смотрели в какую-то невидимую точку, застыл ужас.
В разгоряченном мозгу Мадзи мелькнула дикая мысль, что пани Ляттер хочет убить ее. Она закрыла руками лицо и ждала, чувствуя, как замирает у нее сердце.
- Ты спишь, Мадзя? - склонившись над ее постелью, спросила пани Ляттер.
Не отнимая рук, Мадзя осторожно приоткрыла один глаз и увидела руку пани Ляттер; между пальцами сквозил розовый отблеск свечи.
- Ты спишь? - повторила начальница.
Мадзя внезапно села на постели, так что пани Ляттер даже отшатнулась и глаза ее утратили свое ужасное выражение.
- Ну, тут у вас спокойно. В этом дортуаре спят уже только две девочки... Что я хотела сказать тебе? Что я хотела?.. Не могу уснуть... Ах, да, покажи мне письмо.
- Какое письмо? - спросила Мадзя.
- От Ады.
Мадзя выдвинула ящик столика и достала письмо, которое лежало сверху. Пани Ляттер поднесла его к свече и начала читать.
- Да, да, это оно... Венеция... Возьми, дитя мое, свое письмо. Спокойной ночи.
И она вышла из дортуара, снова заслоняя свет, чтобы не разбудить девочек. Но те не спали.
- Зачем к нам приходила пани начальница? - спросила одна из них.
- Пришла, как всегда, посмотреть на нас, - ответила Мадзя, подавляя невольную дрожь.
- Как хорошо, что я завтра уезжаю, - прошептала другая. - Я бы здесь уже не уснула.
- Почему? - спросила первая.
- Разве ты не видела, какая страшная пани Ляттер?
Они умолкли. Мадзя стала раздеваться, давая себе обещание на следующую ночь перейти в другой дортуар.
