Пульсирующая боль взрывалась кровавыми фейерверками перед взором, отдавалась в висках сумасшедшим биением пульса — но и она не могла затмить застывший в памяти образ того, что взглянуло на странницу из глубины бездонно-чёрных глазниц.
Неутолимый голод. Всепожирающее пламя. Далёкие отсветы давно взорвавшихся звёзд — алые огни вместо зрачков, взирающие из непроглядного космического мрака.
48
Эта алчная тьма ослепила Эмбер, заглушила чутьё — и странница различила чьё-то приближение за миг до того, как распахнулась дверь.
От безысходности она притворилась спящей: замерла, прижав руки к лицу, влажному от слёз.
— Всё в порядке? — заботливый женский голос отозвался в душе всплеском досады.
Странница приподнялась, сонно потирая глаза, делано улыбнулась.
— Просто… я почувствовала что-то… недоброе, — Гида Сумарлиди замялась на пороге, озадаченно хмуря брови.
— Наверное, из-за приближения к Зграженке, — Эмбер свесила ноги, жестом пригласила дормейда войти.
Девушка присела напротив, на соседнюю койку, скрестила руки на груди, беспокойно постукивая напряжёнными пальцами. Вздрогнула, взглянула на странницу с неподдельным испугом:
— Вы думаете, с кейдором Сорли что-то случилось?
Эмбер потупилась, продолжая ощущать на себе тревожный взор. Потёрла подбородок, изображая задумчивость. Глубоко вздохнула. Набросила иллюзорное покрывало спокойствия на смятённый разум.
Осторожно подбирая слова, она произнесла снисходительным тоном:
— Кейдор Сорли жив. Очень скоро вы найдёте его.
Гневный от нетерпения взгляд сквозь пространство — тот, что возмутил Верховного Хранителя, — подарил страннице такую уверенность.
Могла ли она отыскать миротворца прежде? Чутьё молчало, сбитое с толку, ослеплённое тьмой — и мириадами вспыхивающих в ней образов. Оглядывая Вселенную внутренним взором, всё это время она не видела самого главного — того, ради кого отправилась в этот путь, — только чувствовала, что он жив. Или то была лишь отчаянная надежда?
Теперь же просвечивать разумом весь известный космос уже не было нужды: странница знала планету и была к ней близко. Остальное — дело техники… порочное и запретное насилие над чутьём, противное воле Света.
За долю секунды она обнаружила Вига в крепости Зграж’кашшар, что на севере Зграженки — пустынной и неприветливой планеты, которая во время Бури оказала разрушителям невиданное сопротивление.
Зеленеющий оживлённый мир, населённый благочестивыми крестьянами — теперь это была голая каменная глыба, одиноко подвешенная возле умирающего солнца. Губительные опыты разрушителей вызвали противоестественный катаклизм.
Поэтому в словах Эмбер было не так уж много лукавства, когда она объяснила тревогу Гиды приближением к мёртвому миру: такие места ноющей болью бередили память. Как Иссот, как Лагдагар… всех не перечесть.
Крепость с круглыми башнями из серого известняка, возведённая згражанами в стародавнюю пору междоусобиц, служила надёжным оплотом миротворцев во время Бури.
Над пятиугольным укреплением возвышался центральный донжон с узкими бойницами в просторном зале. Здесь располагался командный пункт и штаб связи. Массивные каменные панели с вмонтированными коммутаторами выстроились полукругом, примыкая к стенам. От тяжёлой раздвижной двери после взрыва остались обломки, прочертившие глубокие рытвины на полу. Зал был пуст и гол — если не считать подключённого к коммутаторному порту компактного передатчика… и привалившегося к стене человека.
Белый плащ поверх серебристых доспехов изорван в клочья, на светлом сюрко — засохшие тёмные пятна. Безвольно раскинутые руки, на запястьях — следы от оков. Светлые волосы спутались, облепили посеревшее лицо. Обросшие щетиной щёки запали, губы растрескались, почернели от запёкшейся крови. Как Марагде удалось его одолеть? Только если в темноте ослеплённого отчаянием чутья Виг принял её за Эмбер — безжалостную разрушительницу, которой она когда-то была. И… осталась?
Страшно было видеть его таким — но чутьё уловило и тихое дыхание, отдающееся болью в сломанных рёбрах, и проблеск неистребимой надежды в затуманенном разуме.
Виград Сорли жив — она и не сомневалась!
Ощутил ли он её взгляд?
Эмбер не знала. Она отвела очи души в сторону — и увидела мельком образы грядущего: как миротворец сидит за длинным столом в окружении старых друзей и юных учеников, с наслаждением вдыхая ароматный дым, струящийся из-за серебристого прилавка, помешивая ложкой горячую токшу с паскаттой и зор-зуккуром.
Он был выбрит и чисто одет, собрал отросшие волосы в хвост; в тёплой синеве глаз мелькали искорки светлой улыбки. Он оглядывал счастливые лица, будто искал кого-то — и, когда взор остановился на скамейке напротив, где никто не сидел, по лицу скользнула тень разочарования.
Виг смотрел в пустоту с лёгким укором — в пустоту, где ожидал увидеть её. Это место предназначалось для Эмбер — и как бы она хотела действительно оказаться там!
Но не могла. Теперь она точно знала, что нужно делать.
49
