– Не, лучше вы к нам!
– Ладно, мы обяз…
Лифт закрылся, зажав между дверями ответ. Анастасия осталась на площадке одна.
– Чик-чирик.
***
– Налить чего-нибудь? – тихо предложил он, положив руки на стол.
– Я на службе, ты же знаешь, – отрезала женщина, брезгливо оценивая комнату. Во всех углах валяются старые бутылки, даже дешевый хохляцкий ковер в пятнах от вина или чего похуже. – М-да… неужели краденых денег не хватает на прислугу? Или ты их все пропиваешь и вынюхиваешь, как в старые добрые?
– Зачем ты пришла?
Мужчина осторожно поглядывал на бывшую жену, как бы боясь поймать ее взгляд.
– Я не собираюсь больше тебя оправдывать перед гражданами, пресса не унимается, а эта девка снова копается в делах следствия.
– Так тупо резаните ее.
Ржевская вспыхнула, покрутив головой со всей неприязнью.
– Ты не на зоне, к сожалению, чтобы так выражаться. Да и не могу я ничего сделать, это же СМИ. Лезут как бараны, вынюхивают, все играют в «отряд пушистых детективов».
– К чему ты клонишь? – не улавливал Владислав, вставая со стула. Достав из холодильника бутылочку кефира, он налил по бокалу.
– У тебя чашек нет, что ли?
– Ну, они разбились после одного фак-апа, а новые пока не купил. Извини, мне желудок надо прочистить, а то еще за руль.
Спокойствие Валерии с каждой секундой рассыпалось по песчинке, но нужно договорить:
– Итак, если ты не прекратишь свою торговлю без лицензии, обзовем это так, то больше скрывать очевидное не выйдет.
– Слушай, у меня постоянно заказывали, но убивают только теперь. Я в этом деле уже десять лет, дорог… Э… Короче, забей. Зачем ты меня прикрываешь, раз плюешь мне в туфлю при каждой встрече?
Женщина покрутила в руках бокал с кефиром, облизнув губы. Немного подумав, она громко и твердо выпалила:
– Потому что тебя до сих пор считают моим мужем.
– В смысле? – осторожно улыбнулся Владик, почесав нос, и снова улыбнулся. – Я не понимаю…
– Мы давно в разводе, но коллеги все припоминают мне те истории… На меня постоянно давят из-за тебя. Эта журналистка, эта Крапивина твоя.
Она устало подбирала слова, смотря куда-то сквозь. В руках все еще был бокал с кефиром.
– Лер, я обещаю, все закончится. Последний раз, умоляю. – Он осмелился посмотреть в ее глаза: широкие и магнетические, сильные и невыносимые. Стерпеть их напора невозможно; он опустил голову, якобы рассматривая свою ладонь. – Я вел себя по-уродски, я в курсе.
– Ты позорил меня перед коллегами своей дебильной ревностью. Тебя не заботила дочь, ты лишь шатался по городу и набивал трусы стриптизерш баксами. По-уродски? Именно, Куликов.
– Я люблю вас с Диной больше всего на свете, – шепотом произнес он, словно выдавливая эти слова из горла. – И с годами понимаю это все четче.
Валерия выдохнула, хмурясь только сильнее.
– Не верю. Ни единому слову. – Женщина отвернулась к окну, прячась и не показывая лица.
Владислав быстро облизнул губы, еле-еле касаясь ее руки.
– Лер, я…
Она вырвалась и вскочила со стула, направляясь к прихожей. Лица не видно.
– В общем, я все сказала. Приходи в допросную на следующей неделе, или я приду с нарядом. Вдруг все это время я выгораживала соучастника, – с какой-то печалью завершила она, набрасывая куртку и аккуратно надевая шапку. Заправив каждый волосок у зеркала, Валерия напоследок обратилась к мужчине: – Да, вот еще.
Порывшись в сумке, женщина вынула запечатанное письмо и швырнула его на тумбу рядом.
– Если захочешь узнать, чего ты добился в жизни.
Дверь захлопнулась с таки грохотом, будто развалилась кирпичная стена. Владислав робко взял письмо и распечатал его сразу же:
«Дорогой папочка,
Пишу тебе по настоянию моего психолога. Мне так странно говорить о своих чувствах по отношению к тебе, пап. Наверное, потому что я никогда с тобой не общалась напрямую. Ты слал мне какие-то письма, но мама не умеет подделывать почерк. Помню, как лет в семь звонил мне и поздравлял с днем рождения. Я запомнила твой голос: такой мужской, низкий и родной. Моему уху было очень тепло, я радовалась невероятно. Но потом весь вечер лежала под одеялом и не понимала, почему идут слезы. С тех пор я жду уже шесть лет второго звонка, но его все нет. Мне нужно все сказать сейчас, пока не стало поздно.
Тебя никогда не было со мной, и из-за этого я чувствовала себя ничтожеством. У меня не было образца настоящего мужчины, сейчас проблемы с парнями и всем мужским полом, если честно… У крутых девчонок это так легко получается: поморгала глазками, вздохнула как принцесса, и он твой. Я так не умею. Наверное, я сразу же себя останавливаю и коченею от страха, что он меня бросит. Я не нужна ему; подумаешь, какая-то русская девчонка, которая даже французский не может нормально выучить.
