– И кого он собрался тут сожрать? – Еще более взволновавшись, не унимался маг.
– Ему нужно только молоко, ну как минимум пока, только молоко.
В Гертруде сейчас боролись материнские инстинкты Тетушки и холодный рационализм Госпожи.
Тетушка безоговорочно победила, и Ведьма скомандовала:
–Неси молоко, ну же скорей.
– А разве новорождённый кормят не грудью?
– Если хочешь. я могу отвернутся и.… ну, – озадаченно и смущенно пробормотал Арчибальд.
– Боги мои! Когда нужно сражаться с чем бы то ни было, Арчи, ты лучше всех, и я первая это признаю.
– Это правда, – маг просто не понимал такой концепции как скромность.
– Но, когда речь заходит о простых вещах, у тебя мозгов не больше, чем у зрелого кабачка, – продолжила Гертруда.
Могучий воитель поник как маленький мальчик, которому сказали «никакого десерта, пока не доешь брокколи».
– Ну подумай сам, у меня же нет лактации, Арчи. И вообще сколько по-твоему мне лет?
Арчибальд отступил на шаг и окинул гостью оценивающим взором
– Ну я бы сказал, что…
– Только посмей продолжить эту фразу старый дурак! – зашипела Ведьма, -А ну быстро нашёл молоко! Этот парень и так пережил больше, чем полагается в день рождения, чтоб его еще и голодом морить. И не забудь про бутылочку! – уже вдогонку крикнула Госпожа.
Вы наверняка думаете: «ну откуда в таком месте как цитадель возятся детской бутылочке?»
Но Магия – это концентрированная вероятность, поэтому в самом магическом месте найти что-то, чего там быть не могло, гораздо проще, чем то, чему там самое место. Скажем так, с точки зрения магии, вероятность обнаружить детскую бутылочку в цитадели магов была примерно сто процентной, чего не скажешь о мистических артефактах, которые пропадали, стоит вам отвернуться.
Учитывая выше сказанное, Арчибальд вскоре вернулся в свои покои, держа в руках добычу, состоящую из глиняного кувшина с молоком и, да, самой что ни на есть настоящей бутылочкой с соской.
– Подержи его, – передала ребенка ведьма, а сама, взяв в руки кувшин что-то пошептала над ним, и по молочной глади содержимого прошла рябь, и с хлопком поднялось маленькое, малинового оттенка облако.
– А в глазках-то у него и правда изумрудные тени бегают, – сказал маг, неумело трясущий ребенка, пытаясь убаюкивать на манер того, как это делала Гертруда.
– А я что тебе говорила? – ответила Госпожа, разгоняя рукой малиновый пар
– Постой, что ты сделала с молоком? – удивился Дэроу.
– Элементарная трансмутация молекул, дорогой Дэроу. Теперь это не коровье молоко, а человеческое. Новорожденным рано пить коровье, понимаешь, оно для них жирное. – нравоучительно поясняла ведьма, аккуратно переливая часть содержимого кувшина в бутылочку.
– Ну вот, теперь соску и готово! Давай его сюда скорей.
Арчибальд послушно и со страхом, свойственным мужчинам при обращении с маленькими детьми передал плачущего младенца.
– Он выглядит и ведет себя как обычный ребенок, – сказал маг, – Ну за исключением того, что бледный как труп, разумеется
–Ага, – отозвалась на распев Гертруда, скорей обращаясь к жадно сосущему бутылочку младенцу, нежели к Арчибальду.
Маг фыркнул, его всегда обескураживало то похожее на религиозный транс состояние, в которое погружаются женщины, занятые кормлением новорождённых.
– Ну свечение в глазах пройдет, когда его клетки полностью адаптируются к магии.
– Ага, ти мой хаёший, – вновь протянула ведьма, с блаженной улыбкой.
Дэроу покачал головой, точь-в-точь, что говорить с фанатиком на молебне, однако продолжил:
– Я вот что подумал, маги с рожденья имеют склонность к тому или иному аспекту магии так? – и не дожидаясь ответил, – Но сама магия проявляется позже, в основном в период пубертата, когда морфическая матрица и так готова к естественным изменениям, за исключением случаев, когда инстинкт самосохранения вынуждает магию проявится раньше. Однако, тело носителя магии продолжает взрослеть, пока не достигнет физиологического пика, а потом уже старение останавливается.
– Ах, если бы оно останавливалось, – с грустью ответила Гертруда.
И вновь Арчибальд поразился, как его дорогая подруга, несмотря на, по примерным прикидкам пятисотлетний возраст, хотя маг охотней откусил бы язык, чем признался Труди, что подсчитывал, сколько той лет, как и самая обычная женщина огорчалась, когда приходилось напоминать ей, что та не может вечно оставаться юной прелестницей, даже если она была таковой лет эдак двести к ряду.
«Ох уж эти женщины», – подумал Дэроу, неосознанно подчиняясь законам некоего мультивселенского жанра.
– Я это к чему? – продолжал маг, отвлекаясь от раздумий.
– Ума не приложу, – снова на распев ответила Труди
– Тому, что магия проявляется в первый раз спонтанно и невероятно мощно, как-будто лопнул нарыв. Я вот превратил отчима в горящую головешку, когда он в очередной раз избивал до полусмерти мать, а когда она же завопила от ужаса, и на крик прибежала стража, у первых трех, что попытались меня схватить, выкипели глазные яблоки, прежде чем я удрал.
