Уже два года мама жила без моей финансовой поддержки. Скромно одевалась и скромно питалась. А мне хотелось видеть ее «королевой», без забот и тревог. Я ее вспоминала очень часто. Ее заляпанный маслами малярный костюм, ее нервно дрожащий голос, когда звонили в дверь и требовали возвращения папиного долга, и ее ласковые руки, массирующие мои уставшие от ежедневных каблуков ноги. Мамуля нежно перебирала мои пальчики и по-доброму, сердечно приговаривала понятные только ей слова. Они звучали мягко, и даже непонятная мне речь звучала успокаивающе и беззаботно. Я не скучала по ее голосу. Он звучал каждый день в моем мобильном телефоне. Я скучала по ее припухшим пальцам и мягкому «пузу», в которое можно было уткнуться и разреветься от отчаяния. В телефон я не плакала, по нему слезы были непонятны и страшны. Она их боялась. Беспомощность захлестывала ее, и тогда мы менялись ролями. Я выступала в роли успокаивающей, а она в роли нервно-заботливой. Вот так страшен был телефон. В нем были слышны звуки, но нельзя было прикоснуться и упереться в плечо.
Давящее осязание вины и бессилия захлестывали меня, накрывая с головой. Дышать становилось труднее, и жалкое «прости», которое я смогла произнести только про себя, давило на грудь. Но вымолвить я могла его только так, чтобы оно никому не было слышно.
Ничего не понимаю, ну зачем женщинам постить свои луки с этикетками бесплатно? Зачем моделей по ветру пускать? На мне платье свадебное, с разрезами на груди.
#ктотолькододумался, разглядела только через пять лет, и кольцо обручальное, золотое, 750-й пробы. #вотипознакомились
Сижу и думаю: «Почему я совершенно не умею сидеть?» Спина круглая, мышцы расслаблены, центр не отловлен. Мой муж мне: «Тебе надо писать, закончи». Я ему: «Я не могу никак фокус уловить».
#яневобьективе #гдемойфокусходит
А это мой муж. Мы с ним, запряженные, идем все той же дорогой. Если я дома обретаюсь, то ему повезло больше. Он ходит на работу. Сегодня он пришел заезженный, уставший, раздраженный. Весь день медитировал, а то ругали бы его за несдержанность.
Он будет мало появляться в объективе. Ему некогда, надо оплачивать счета, а то телевизор не сможем смотреть.
Утро началось с похода в прошлое.
Стрелять, если на это посмотреть как на спорт, я не умела с детства. В доме у нас был спортивный турник, на котором крутился папка и заставлял крутиться нас с сестрой. Маму он не заставлял, она бы с него (турника) не слезла, да и не подходила по весовой категории. Наверное, поэтому меня до сих пор от раскручивания тошнит.
Еще были уроки по снятию противогаза в школе. Надевать его было всегда легче, а вот снимать – надо научиться. Некоторые школьники в панике пытались его с себя содрать. А всего-то надо было мягко приподнять подбородок. Надевать и снимать противогазы нас учили в подвале, на случай сирены, которую тогда все по-страшному боялись. И там же, в подвале, нас учили стрелять из винтовки. Но количество повторений было мало, и поэтому практики у меня тоже было недостаточно. А жаль…
Наводишь, целишься. Стреляешь. Обязательное условие для стреляющих, чтобы, тот, кто потом стрелять будет, промазал. Необходимо защититься.
Рука стрелка должна быть твердой. А у меня руки слабые (наверное, на турнике мало вращалась).
Цель перестает быть целью, если она не нацелена твердой рукой. Стреляющему надо обязательно на что-нибудь отпереться и верить, что попадет в десятку.
Пока я не вижу мишени. Это первый подвешенный и бесцельно болтающийся год в моей жизни. А может, вижу (мишень-то), только стрелять боюсь?
