Я не хотела впутывать Алекса (моего мужа) в свой терапевтический сеанс. Если я это делаю для себя, то и разговор должен идти от первого лица, а не бросаться местоимениями и не переводить на «мы».
Тогда денег в кошельке у меня не было, лежали тяжелые пластиковые «кредитки» и требовали пополнения. Я очень хорошо чувствовала гнет долга и отступала каждый раз при виде новой юбки, кофты или крема, обещающего вечную молодость.
В моей жизни началась мрачная затянувшаяся пауза. Вложенные в бизнес деньги закончились вместе с бизнесом, родственного приема нам не оказали, и мы отвоевывали свой потраченный деловой потенциал выжиданием времени, скромной зарплатой супруга и кредитными карточками (то есть в долг).
Время тянулось очень медленно. И мне стало понятно, почему все спешат. «Никто не хочет жить там, где живет», – подумалось мне.
А вот в детстве время бежало.
– Мама, я сегодня надену розовое платье с бусинками, – семилетняя я настойчиво рекомендовала со мной не связываться, если это касалось нарядов.
– Хорошо, дочка, – умно не ввязывалась в споры мама, – но что ты наденешь на день рождения к Свете? Испачкаешь, заносишь свое любимое платье, – надавливала она на жалость. – Надень что-нибудь старенькое.
И мне стало жалко себя – жалко свое розовое платье с бисером. Оно повисло в шифоньере. Денег на новое, такое же нарядное, у мамы не было, и я наряжалась в дорогие платья только по праздникам.
Жизнь «задавила» мой шифоньер мощным ударом безденежья. Платья висели неношеные, духи стояли неиспользованные, а туфли неисхоженные. Дорогое удовольствие отошло в разряд «жалко пользоваться». Мне только оставалось с юмором (хотя это удавалось не всегда) к этому относиться.
Время ползло, но я по-прежнему не была готова рассказать, даже самой себе, как так получилось.
Ну, так как я теперь в свет не выхожу, решила прогулять свои дольче-габана хотя бы в огород. А чем не гламур, может, Зверевсерж в королевы возьмет? Помидоры отмахали в мой рост, и такая красота! Жду первых плодов.
Это мои первые помидоры в дольче-габбана. Мне надо украшать свой досуг.
Мы с Алексом решили посадить помидоры для развлечения, но и для салата, конечно. У нас никогда не было помидоров, вернее, мы их никогда не выращивали. А тут случай подвернулся. Грех было им не воспользоваться. И началась у нас настоящая деревенская жизнь.
#кофевпостель.
Не поленилась, встала, пошла засыпала в кофейник и выждала, когда закипит. Вернулась в постель. Такую кровать покидать нельзя. С велюровыми подушечками, проклепанная. Я ее долго ждала. Даже в период банкротства я с ней ни за что не расстанусь.
Мы ее перли – она в двери никак не входила. Вымучили!
Мари. Взгляд из настоящего
Я открыла глаза. Покрутила ступнями. Большой палец на правой ноге хрустнул, указав мне на старую травму сноубордиста-любителя. Уже больше пяти лет ногу сводит судорогой от боли, когда я встаю на семисантиметровые каблуки, если ими надо украсить новомодное платье.
Мысли в голове при пробуждении несутся молниеносно, и каждой проносящейся мысли отводится не от меня зависящее воспоминание. Я не пропускала ни одного из них. Если мой постоянно думающий мозг задерживался на прошлом, то и я по привычке отрабатываю все его эмоциональные запросы.
Утренний взгляд упал на синие подушки, в которые упирались мои ноги, и мысли опять унеслись в Дубай.
– Смотри, смотри какая выклепанная кровать. Как сани! Она мне очень нравится, – плюхнувшись всем своим 58-килограммовым весом на застеленные матрасы, я голосила на весь тихий, до безупречности стильно обставленный декоративный бутик. Моя попа, руки и ноги погрузились в безмятежный, мягкий мир гламура с надеждами на такой же мягкий сон-лакшери. Я вспомнила детский разбитый диван с лакированными подлокотниками (а может, деревянными подушками?) и таким же лакированным подзатыльником. К моему двадцатилетию он в диван уже не собирался, просто стоял в зале кроватью. На нем спали моя мама, моя сестра и иногда я.
К вечеру необъятных размеров кровать из бутика, цвета холодного индиго, с теплой опорой у изголовья в стиле лакшери, стояла на холодном кафельном полу в моем арабском доме. Она символично напоминала о деревянных рублях, мечтательных мягких снах и домашнем уюте, которого я так желала.
Мне захотелось к маме. Мне к ней хотелось всегда. Но сейчас это было по-несбыточному больно. В голове, как ошпаренные, пронеслись детские воспоминания, и на глазах выступили слезы.
Я поплакала и разозлилась.
Если и было в этом заброшенном доме место, где мне было уютно, так это была моя кровать. Я проводила на ней часы в слезах и воспоминаниях.
Почему я оказалась там, где и не планировала?
А она нежно принимала меня без претензий на мой вес и скромно радовала «умными» снами.
