Валтэн, конечно, удивится, может, даже обидится. И родственники… ну, в смысле, семья Энгиро – не поймут. Ну и плевать, я могу вообще с ними не встречаться. Мне никто не нужен, кроме одной только Ады.
Я остановился напротив «Ракушки». А что, кстати, это мысль… ну что я за теленок такой? Куда повели на веревочке, туда и иду.
Она позвонила мне – как всегда, совершенно неожиданно.
– Привет!
Мне показалось, я разглядел, на чем она сидит – на краю большого сооружения… может, сцены какой-то? И какие-то люди мелькали сзади. А у нее в руке таяло мороженое.
– Привет, – сказал я, не в силах сдержать улыбку, – ты придешь?
Она засмеялась. Интересно, что это значит – да или нет?
– Слушай, Ада, – я старался говорить как можно беззаботнее, – я вот подумал… может, мы с тобой в ресторан закатимся? А?
Она перестала смеяться и посмотрела на меня с некоторым удивлением.
– Ты что, приглашаешь?
– Ну да… а почему нет? Ну что – пойдешь в ресторан со ско?
– А куда? – поинтересовалась она вдруг.
– Ну хотя бы в «Ворону»…
– Нет, в «Ворону» не пойду, – поспешно отказалась она. Грациозно выгнулась, потянулась, держа мороженое на отлете.
– Ну… а куда?
Ада обернулась, посмотрела на что-то мне невидимое.
– Ой, Ланс, извини… надо бежать. Вот что. Сегодня в восемь у главной колоннады. Понял?
– Слушаюсь, командир, – сказал я обреченно.
Вот опять все получилось так, как хочет она. Причем я даже не знаю, куда мы закатимся… нет, вообще-то я и сам бы хотел исполнять ее желания. Но хотя бы я их знал! Понимал бы ее – хоть вот на столечко!
С восьми до восьми двадцати я успел построить десятка три версий причин ее отсутствия. Наиболее вероятной казалась такая – возможно, она и не имела в виду колоннаду Бетрисанды. Вроде бы, в Коринте никакой другой коллоннады просто не было, но кто знает…
Однако в восемь двадцать серое платье Аделаиды наконец мелькнуло между колонн.
Она оделась на удивление скромно. После того, как я видел ее то в змеиной чешуе, то с прической, где каждый волосок отдельно намазан блестящей краской и стоит совершенно вертикально, то в юбочке из бус, едва прикрывающей ягодицы, это платье казалось просто верхом благопристойности. Обычное серое шелковое платье, узкое, с рубиновой брошкой у стоячего ворота. Тонкие руки Аделаиды были обнажены (это осенью и на таком ветру) и украшены лишь несколькими скромными серебряными браслетами с рубином.
– Ты ведь замерзнешь, – я набросил на плечи Аделаиды свою куртку. Девушка не возражала.
Я думал, она поведет меня к флаеру. Но мы углубились в Бетрисанду. Миновали пруд с лебединым замком, колокольный мостик, детский аттракцион в виде настоящего малого патрульника времен последней сагонской войны, перешли на цветочную аллею, но сейчас, осенью, здесь почти ничего не было, кроме разрозненных клумб ярко горящих пестрых астр и локарнов с Цергины. Мы прошли каскад фонтанов, естественно, не работающих, Хрустальный Грот. Я хотел уже спросить, куда, собственно, Ада меня тащит. Но наконец мы оказались перед маленькой дверцей, прорубленной, казалось, прямо в скале.
– Вот куда стоит ходить, – сказала Ада. Я ни разу не был здесь, но в этом нет ничего особенного – разве можно изучить все чудеса Бетрисанды? Мы вошли.
Этот полутемный зальчик, пропитанный изысканнейшими ароматами жареного мяса и пива, освещенный тусклыми настоящими древними масляными лампами, совсем не большой, напоминал мне больше всего какую-нибудь таверну из времен до Великого Преобразования на Анзоре. По крайней мере, из исторических фильмов о тех временах.
Мы выбрали маленький столик – из самого настоящего, даже плохо оструганного дерева – в углу, под слегка чадящей масляной лампой. Тотчас к нам подскочила официантка – женщина средних лет, одетая в настоящий засаленный черный передник и длинное синее платье, с кокетливым кружевным убором на голове.
– Что вам будет угодно, сэни?
Аделаида снова взяла инициативу на себя.
– Дай-ка нам… по порции жареной свинины с капустой, – сказала она, – ну и пива. Темного какого-нибудь.
Я представил, сколько здесь может стоить порция и прикинул, сколько кредитов у меня до конца месяца… впрочем, еще с патруля остался некоторый запас. Ладно, не буду же я жмотиться…
А любопытное здесь принято отношение к официантам. Мне даже неприятно стало – почему-то вспомнилась Эль-Касри. Хотя, конечно, ничего общего.
Здесь это – просто игра.
– Здесь настоящее мясо, натуральное… они своих свиней держат. И жарят прямо на вертелах, – сказала Аделаида, – кстати, можно посмотреть.
Я не выразил особого желания смотреть на мясо. Аделаида тоже не двигалась с места.
На Анзоре я не то, чтобы наелся мяса – мы его получали редко. Но все же оно там было вполне натуральным. И особой разницы с синтезированным я как-то не почувствовал. Сегодня, пожалуй, Аделаида слегка подкачала с романтикой… ну не вижу я ничего особенного в таверне доцхарновских времен и в натуральном жареном мясе.
