Никого у меня не было на этой планете. Все хорошо, еда, деньги, развлечения – сколько угодно. Образование – такого ни в одном Магистерии не получишь. Только вот нет никого рядом. Все время один. И часто возникает такое чувство, что все это – вкусная еда, фильмы, книги – нужно только для того, чтобы отвлечься, забыться... забыть что-то главное, тревожащее, мучащее. Как будто внутри рана открытая, неизлечимая, и все время стараешься чем-нибудь заняться, чтобы не думать о ней, не замечать боли.
Я начал просто гулять. Каждый день. Надо же, раньше и представить такого не мог – просто, без дела пойти погулять. Всегда ведь если идешь, то с какой-то целью. Послали тебя за чем-то, или в столовую торопишься, или на раздачу. Или, скажем, в гости к кому-нибудь собрался... да и один я не ходил почти никогда. Мы ведь всегда втроем были (и это и есть рана...)
А тут я приноровился просто прогуливаться. В Бетрисанду ходил, это парк такой чудесный... или просто бродил по аллеям. Здесь ведь не улицы – аллеи, дома скрываются среди рощиц и полян. Не город – сплошной парк. Но больше всего мне нравится на Набережной.
Море – оно притягивает, но и пугает немного. Я раньше никогда не видел моря. Синее такое, огромное, а на горизонте плавно перетекает в голубизну – в небо. Особенно красиво на закате, здесь солнце садится в море, это и с нашего балкона видно, и смотреть на это можно часами, не отрываясь. Но страшно немного, не конкретно чего-то, ведь понимаешь, что тут никаких цунами быть не может, сейсмологи же следят. Вообще страшно, как всегда боишься чего-нибудь большого. Так же Космос пугает, когда смотришь в беспредельность эту с Палубы. Или, скажем, Цхарн...
Здесь и горные вершины есть. Только с Набережной они не повсюду просматриваются. Коринта взбегает на гору, а там дальше, за городом – хребет Дали, и даже снежная шапка на гиганте Года лежит. Особенно хорошо видно горы за «Ракушкой» – там небольшая площадь, и над верхушками деревьев вдали, в дымке – синие изломанные линии гор.
Вдоль моря внизу тянется полоса пляжей. Во время прилива, да когда сильное волнение, пляжи почти полностью залиты водой, а потом море схлынет – и снова выползают купальщики. На пляжах только детишки с мамашами подолгу играют, а так – забегут на пляж, скинут одежду – и в море. А потом обратно.
Мне и самому иногда хочется окунуться. Особенно когда жарко – просто войти в прохладную, пронизанную солнцем до дна, зеленоватую воду, так заманчиво она под ногами колышется. Но ведь я ни разу даже в реке не купался, а моря и не видел. Я лучше уж в ванне полежу.
Да и раздеться мне стыдно... вид у меня тощий, страшненький, на боку и на плечах шрамы застарелые, это еще со сборов, вдоль позвоночника следы эти самые. И даже не в этом дело, я тут видел одного, так тоже весь бок какой-то ободранный, ведь шрамы хотя и можно удалить, но это времени требует. Просто я и ростом по здешним меркам не вышел, и вообще – вид как у подростка, тощий, ребра торчат, мышц нету никаких. А ведь я уже далеко не подросток.
Набережная сама широкая, отгорожена от моря высоким парапетом, и на ней вечно толпится народ. Ну, не толпится, словом – бродит. По одну сторону – море, по другую – строения. Дома здесь интересные. На набережной в основном старинные, некоторые чуть ли не с основания Квирина (а это уже почти тысяча лет) сохранились. Во всяком случае, еще с Первой Сагонской войны. Но есть кое-где и современные здания, особенно если до окраины добраться. Есть статуи разные, памятники... дуб один стоит, решеточкой огороженный, тоже, говорят, со времен Первой Сагонской – ему чуть ли не семьсот лет. А может, врут.
Но самое интересное – на людей смотреть. Я поэтому и люблю гулять. Такое впечатление, будто ты не совсем один.
Двое парней в бикрах. Зеленый цвет, точнее – хаки, а накладка (выглядит как жилет) пятнистая, маскировочная. На поясе – кобура. Это мне уже знакомо, это – ско. Космическая Полиция. Идут они как-то неуверенно, и взгляды странные. Вроде не пьяные – или? Не поймешь. Скорее всего, только что вернулись из патруля. Патруль у них четыре месяца, наверное, ошалели, понять теперь не могут, где находятся. За одним из парней бежит неприметная серая остроухая собака. Без всякого поводка. Тут они вообще на собак внимания никакого не обращают, и собаки ни на кого не кидаются. А эта и вовсе – генетически модифицированная, из рабочей линии явно, трусит себе, уткнув нос чуть ли не в коленку хозяина, как привязанная, по сторонам даже не смотрит.
Мамаша с тремя детьми. Молоденькая, симпатичная блондинка. Младший привязан на животе большим платком, как у нас носили до Большого Преобразования в деревнях. Девочка лет четырех идет, крепко держась за мамину руку. И еще карапуз, годика два, сзади ковыляет, самостоятельный – то в клумбу залезет, то подберет что-нибудь. Мамаша идет, улыбается мечтательно, на детей как будто даже и не смотрит.
