Кроме всего вышеперечисленного, имелась еще одна важная причина для совершения опасного сверхдальнего прыжка. Мне нужно было абсолютно безопасное место для разговора с Леитой о крейсере «Надежда», которое на сто процентов гарантирует секретность нашей беседы. Транзитная станция № 11 – это враждебная территория, находящаяся под неусыпным контролем служб безопасности. Конечно, подслушивающие устройства и видеокамеры не стоят в каждом сортире, потому что такой объем информации просто невозможно проанализировать за короткое время, но распуская язык, где ни попадя, можно легко засветиться. У меня не было никаких сомнений, что после прокола в «Галанте-нейросеть», служба безопасности станции плотно села на хвост, и каждый шаг липового Хранителя находится под негласным контролем. Именно для того чтобы заморочить голову безопасникам я и устроил эротическое шоу с продавщицей из магазина одежды, конечно совместив приятное с полезным.
К моменту, когда удалось вытащить Леиту Суир из тюрьмы, я уже шифровался по полной программе, поэтому не стал расспрашивать ее о крейсере «Надежда», пока мы не покинули звездную систему, принадлежащую федерации Галанте. К счастью девушка тоже держала рот на замке, следовательно, истинная причина моего визита в звездную систему HB2619 осталась в тайне.
Еще при подготовке к отлету со станции, я просчитал три возможных маршрута ухода от преследования. У каждого варианта имелись свои плюсы и минусы, но в последний момент я все-таки решил прыгнуть в область пространства максимально отдаленную от звездной системы аграфов. В конечной точке маршрута не было никаких космических объектов, мешающих навигации, а привязку координат корабля можно было провести сразу по четырем межзвездным маякам, поэтому прыжок будет проходить в тепличных условиях. Единственным препятствием была запредельная дальность полета, но мне удалось подобрать два резервных пункта для экстренного выхода из прыжка. Если физические ресурсы позволят, то «Барракуда» сразу прыгнет в конечную точку, а если выяснится, что я зарвался, то прыжок будет в два или три раза короче.
Как и рассчитывал, полет не изобиловал навигационными проблемами, поэтому межзвездный прыжок не стал головоломным фристайлом по снежной целине, а больше напоминал соревнования по гигантскому слалому на заранее подготовленной трассе. Правда, этот виртуальный горнолыжный спуск проходил на огромной скорости и по очень крутому склону, но трасса не имела крутых поворотов, а также неожиданных препятствий. Если быть внимательным и не щелкать клювом, чтобы не вынесло за пределы трассы, то эта задача была вполне по силам даже пилоту с более низким интеллектуальным рейтингом.
Мои предварительные расчеты в основном оправдались, а по некоторым пунктам я даже перестраховался. К концу полета удавалось управлять кораблем практически на автомате, так как ресурсов мозга и нейросети с запасом хватало для выполнения текущих задач, поэтому я догрузил нейросеть просчетом запасных вариантов маршрута на случай осложнений. В принципе, если стиснуть зубы, то можно было прыгнуть еще дальше, но на меня стала наваливаться усталость, поэтому я вывел корабль из прыжка согласно полетному плану.
Увы, но легкость длительного полета в подпространстве оказалась только кажущейся. Главный критерий, определяющий истинность любой теории – это практический результат, а он не совпал с моими расчетами. Увы, но излишнее самомнение очень часто вредит трезвому расчету, поэтому начинающий рекордсмен явно переоценил свои силы и закономерно поплатился за это.
Каждому пилоту космического корабля приходится испытывать весьма неприятные ощущения после подпространственного прыжка, которые в простонародье называют «откатом». Как потом выяснилось, я очень вовремя вывел корабль из подпространства, потому что послеполетный откат, оказался в разы тяжелее обычного. Я был морально готов к неизбежным проблемам такого рода, но не ожидал столь тяжелых последствий для своего здоровья. Однако после выхода из прыжка мне так крепко врезало по мозгам, что нейросеть сразу переключилась в аварийный режим и запустила программу медицинской поддержки, закачав в кровь лошадиную дозу химии. Медицинские препараты значительно ослабили последствия отката, но информацию о состоянии систем корабля я считывал с экрана нейросети уже сквозь кровавый туман. Видимо от резкого скачка давления у меня лопнули сосуды в носу, и пошла кровь, которая непонятным образом попала в глаза.
Слава Богу, что я не поленился перед отлетом обновить аптечку в пилотском ложементе и заполнил ее свежими расходниками, в противном случае мне бы не удалось, самостоятельно добраться до спасательной капсулы. Мало того, что моя окровавленная рожа до смерти напугала Леиту, когда я, цепляясь за стены, пробирался к спасательной капсуле, так еще ухитрился забыть разблокировать фиксирующие захваты ее ложемента! Курс восстановительной терапии продлился почти сутки, и бедняжка все это время просидела прикованная к пилотскому креслу, гадая, жив я или уже помер.
