– Хотел бы пообещать, что ничего подобного не будет, но я вас недооценил. Впрочем, сомневаюсь, что пытка к чему‑нибудь приведет, – Колдун стал играть переплетенными пальцами, как бы размышляя вслух: – То есть она, безусловно, привела бы, но у вас наверняка приготовлен сюрприз, и не один. Что же с вами делать?
Арика пожала плечами:
– Мне все равно.
– Да? Что ж, проверим ваши сюрпризы.
Арика пришла в себя от резких голосов.
– Я сказал, она нужна мне живой!
– Господин… Я осторожно… – голос был порядком перепуганный.
– Тогда почему она чуть не умерла?
– Не знаю, господин!
Арика попыталась открыть глаза, но не смогла различить ничего, кроме колеблющихся расплывчатых теней. Смирившись, она опять опустила веки.
Раздраженный голос колдуна отзывался болью в голове:
– Куда запропастился врач?
– Я здесь, господин.
– Что с ней?
Арика ощутила чье‑то касание и вновь окунулась в вязкую пустоту боли. Впрочем, голоса она еще слышала.
– Крайняя степень истощения, господин.
– Это твой диагноз?
– Вы не поняли, господин. Я не представляю, как она держалась на ногах. Взгляните сами.
Арика скорее догадалась, чем почувствовала, что ее раздевают.
– О, дьявол! Как я сразу не понял. Перенесите ее наверх.
«Догадался» – поняла Арика. Когда ее подняли со скамьи, она потеряла сознание окончательно.
Очнулась Арика в постели. Открыв глаза, попыталась сфокусировать взгляд и услышала старческий надтреснутый голос.
– Пришла в себя, девочка? Вот и славненько, вот и хорошо.
Она увидела морщинистое женское лицо, попыталась сесть. Как ни странно, ничего не болело, она чувствовала лишь страшную слабость.
– Ни‑ни. И не думай. Тебе еще лежать и лежать. Вот, попей.
Сделав несколько глотков крепкого бульона, Арика закрыла глаза и заснула.
В следующее свое пробуждение она смогла уже сесть на постели, не без помощи той же старухи. Та подложила со всех сторон подушки, подоткнула одеяло.
– Вот и чудненько, вот и хорошо. Выпей бульона.
– Спасибо, – ощутив, как в желудок вливается живительная влага, Арика немного пришла в себя.
– Я давно тут лежу?
– Да дня четыре будет.
– Четыре?.. – девушка провела рукой себя по боку и спине, озадаченно нахмурилась.
– Раны я тебе еще в первый день залечила, – охотно объяснила старушка. – Да и не слишком серьезные они были – так, кожа рассечена – и все. Болезненные, что правда, то правда, да и крови ты много потеряла.
– Вы кто?
– Да сама не видишь, что ль?
– Ой, нет – кто вы тут? Как вас зовут?
– Зовут по‑разному. Кто Лесей, кто бабушкой, кто управительницей. В доме я навроде экономки. А тебя как зовут?
– Арика.
– Вот и добро. Мой‑то ничего и не сказал. Привел, говорит – выхаживай. И умчался куда‑то, шалопай.
– Это вы про кого?
– Да про Жорота, – имя колдуна в устах старухи показалось по‑домашнему теплым и привычным.
– А вы кто ему?
– Кормила я его, когда младенцем был. Потом приглядывала, пока в разум не вошел. Да ты испугалась, никак? Что случилось‑то, девочка?
Выслушав Арику (та ей рассказала все, и про способ освобождения Дэниэла, рассудив, что раз Жорот уже догадался, скрывать нечего), старуха поджала губы:
– Чуть не до седых волос дожил, а ума не нажил. И ты тоже, рисковая дивчина. За все годы это второй побег только. Кем тебе тот узник‑то приходится?
– Мне – никем. Но он сын лучшего друга моих родителей.
– А, тогда ясно.
Арика какое‑то время собиралась с духом, прежде чем задать следующий вопрос. Она боялась ответа, но при этом понимала, что лучше выяснить все сразу, а не мучаться неизвестностью.
– И что со мной дальше будет?
Старуха пожала плечам:
– Как поправишься, пойдешь своей дорогой.
Девушка ожидала чего угодно, но только не этого. Недоверчиво уставясь на старуху (обманывает, чтоб не волновалась, пока болею?) она наконец заметила:
– Ага. Так он меня и отпустит.
– Да зачем ты ему нужна, – фыркнула старуха.
– А зачем раньше?
– За Жорота я говорить не могу, однако понимаю так: он‑то думал, что полностью тебя контролирует, а ты – раз, и своего Дэниэла из темницы вытянула. Может, с той же легкостью ты его убьешь, и все тут разрушишь?
– Да я ж объяснила, ничего такого я не могу.
– А он про то откуда знал?
– Если б я могла – сразу бы и сделала.
– Э, нет. Ты, верно, в магии не сильно смыслишь. Для каждого заклинания с силами собраться надобно, свои условия нужны. Да и Дэниэла твоего в шуме‑гаме пришибить могло бы.
– А сразу после его освобождения? И во время пытки тоже – в беспамятстве и злобе, я слышала, колдуны такое творят.
Старуха вдруг рассмеялась:
– Вон оно что! А я‑то думала, отряд на него послали.
– Вы о чем?
– Да в тот вечер дом от связывающей магии чуть не искрился. Он, девочка моя, на тебя такой кокон навертел. Чтоб не случилось чего. Ну, олух, так олух!
– Но почему он сразу не проверил? Я же колдовать совсем не могу, и вообще к магии никакого отношения…
