Вчера я присутствовалъ, милый другъ, на семейномъ праздник, данномъ докторомъ Эразмомъ и его женой въ честь совершеннолтія сына. Насъ было около двнадцати друзей. Не смотря на самую оживленную радость гостей, было что то торжественное въ этомъ праздник? За дессертомъ начались тосты по обычаю нашей старой Англіи. Эразмъ всталъ и взволнованнымъ голосомъ предложилъ выпить за здоровье своего сына Эмиля. Никогда еще онъ не былъ такъ краснорчивъ, какъ въ этотъ разъ; онъ говорилъ объ обязанностяхъ молодаго человка къ обществу, объ образованіи юношества которое должно быть дломъ жизни каждаго изъ присутствовавшихъ, о новомъ времени, требующемъ отъ мыслителя самоотверженія, знанія, основаннаго на опыт и пр. и пр.
Я не могу передать теб впечатлніе его родительскаго привтствія, которое имло еще то важное достоинство, что не смотря на все свое краснорчіе, не походило на приготовленную рчь.
Вс взгляды въ это время были обращены на Эмиля. Со времени его возвращенія въ Англію, ты могла бы оцнить здравость ума и обширность познаній этого молодаго человка. Съ большимъ тактомъ и скромностью благодарилъ онъ друзей отца, принявшихъ. участіе въ этомъ скромнымъ домашнемъ праздник. За тмъ обращаясь къ общимъ разсужденіямъ, онъ въ ясныхъ и точныхъ. выраженіяхъ объяснилъ тотъ путь, по которому онъ надялся идти всю жизнь. Слушая его чувствовалось, что все сказанное имъ вполн продумано и искренно.
Тосты слдовали за тостами, и общество хотло уже встать изъ за стола, какъ вдругъ обращаясь къ матери и отцу, Эмиль объявилъ, что онъ иметъ сообщить имъ новость; легкая краска выступила на его лиц, на которомъ выражалась неизмнная ршимость.
Представь мое удивленіе и удивленіе нашихъ друзей, когда онъ объявилъ скромно но твердо, что наканун далъ слово Долоресъ.
«Смю ли я надяться, прибавилъ онъ, обращаясь къ отцу и матери, что вы оправдаете мой выборъ».
Щеки прелестной молодой двушки покрылись яркой краской, опущенный взоръ блеснулъ слезою радости подъ длинными черными рсницами. Мать Эмиля вмсто отвта, бросилась на шею сыну; она задыхалась отъ радости и счастія. Эразмъ также растроганный, но боле владвшій своими чувствами, отвтилъ спокойно и просто. «Такъ какъ ты ее любишь, она моя дочь» и онъ обнялъ это прелестное дитя.
Въ минуту этой трогательной сцены, двойной ударъ молотка въ двери встревожилъ всхъ присутствовавшихъ. Это былъ почтальонъ съ письмомъ. Письмо пришло издалека, что было видно по цвту конверта. Эмиль, которому было адресовано письмо, попросилъ дозволеніе распечатать его, такъ какъ онъ сейчасъ же узналъ по почерку что оно отъ Купидона. Дурнымъ англійскимъ языкомъ — языкомъ негра славный африканецъ поздравлялъ Эмиля съ днемъ его рожденія и желалъ ему «много счастія въ этотъ день».
Онъ сообщалъ хорошія новости. Благодаря трудолюбію его и жены, земли Лолы обработываются превосходно и составятъ для нея значительное приданое. Я радуюсь счастью нашихъ друзей; но огорчаюсь мыслью, что они насъ оставляютъ. Этотъ годичный обдъ былъ вмст съ тмъ и прощальнымъ обдомъ. Они возвращаются во Францію, куда призываютъ ихъ послднія политическія событія и любовь къ свобод.
Мои лучшія желанія напутствуютъ ихъ. Я помню послднія слова, которыя Эразмъ сказалъ пожимая намъ руки, «пусть каждый изъ насъ, воскликнулъ онъ торжественнымъ голосомъ, старается сдлать изъ своего сына человка свободнаго, и тогда мы подржемъ въ самомъ корн зло, отравляющее жизнь современнаго общества»…
1871
