Впервые за несколько дней девушка почувствовала яркую и почти забытую эмоцию — злость. Потому что благоверный Иветы укатил в Питер, сославшись на чрезвычайно важную командировку! Обалдеть просто! Это он должен был поддерживать жену в горе, а не второй зять! Как только смог оставить любимую в такой период? Или Эмили ошибалась, и Давид не любил Ивету?.. Но ведь в памяти были свежи искры между ними… Куда это делось?
Помянуть Артемку остался узкий круг людей. Было решено накрыть на стол в гостиной родительского дома. Комната была большой и умещала достаточное количество гостей.
Пока девушка сновала туда-сюда, помогая матери и Лали, успевала ловить обрывки разговора мужчин. И все они были грустными и об ушедших. Давно и не очень.
Эмили и так слишком много думала с момента получения этого известия. Обо всём. А теперь, созерцая понурое лицо отца, неподдельную муку на нем, вновь спросила себя, хочет ли и дальше держать бойкот?.. А что, если…
— Родители не должны хоронить своих детей, — слышится общеизвестное причитание. — Мог бы, отдал бы свою душу…
На усвоение данного заявления ушло несколько минут.
На воссоздание данного сценария — ещё парочка.
На осознание и поднявшуюся жгучую волну протеста — сравнительно меньше.
Глубокое блюдо, наполненное дымящимся мясом и картофелем, выпало из ослабевших вмиг пальцев. Все тут же повернулись на грохот.
Эмили смотрела на папу во все глаза. В смысле, как это? Как ЕГО может не быть?..
— Извините, — пропищала, наблюдая, как Лали проворно устраняет следы её оплошности.
А сама девушка развернулась и ушла в свою комнату. Где легла на кровать, в которой когда-то проводила самые беззаботные дни своей жизни. Закрыла глаза и свернулась калачиком.
Пора взрослеть. Окончательно.
И вдруг экран телефона осветился оповещением о полученном сообщении.
Это был Сергей, он писал, что приедет через два дня, хочет поддержать её.
И она как-то тяжело вздохнула, не понимая, как на это реагировать.
Необходимо в срочном порядке распутать клубок.
«Вы были бы правы, если бы так не заблуждались».
© х/ф «Иллюзия обмана»
Дежурить у Иветы оставались они с Лали. Совмещали работу с обязанностями сиделки. Сестра — в своем фонде, Эмили — в ресторане. И если там получалось как-то отвлечься, то, переступая порог квартиры, где себя заточила скорбящая мать, ты невольно становился частью этой горестной атмосферы. Чтобы не сойти с ума от уныния, девушка постоянно занимала себя чем-то. Вплоть до того, что вытирала пыль по несколько раз в день. Когда доходила до полки с фотографиями, в негодовании прихлопывала фотографии, где есть Давид, лицом вниз на деревянную поверхность. Правда, после «смен» Лали рамки вновь стояли в стойке смирно. Но Эмили упорно повторяла свои действия из раза в раз, и между ними будто завязалась такая молчаливая игра.
Дом душил. Концентрация боли в нем зашкаливала. Безмолвная печаль, снедающая тоска и отсутствие принятия утраты зримо витали повсюду.
Ивета сходила на нет. За три недели, прошедшие после похорон, она едва ли произнесла десяток слов. Ела меньше птиц, уныло ковыряясь в тарелке. А потом снова отправлялась в спальню, где либо сидела на пуфе у окна, устремив взгляд на улицу, либо лежала на кровати, вперившись в потолок.
В какие-то моменты Эмили узнавала в ней себя. Разница была лишь в том, что сестра хотя бы спит. И ограничивается принятием легких успокоительных. Ей же — не помогали даже сильные антидепрессанты, которые она забросила после нескольких попыток. Девушка иногда стояла в дверном проеме и наблюдала за Иветой, когда та сидела к ней спиной. И тихо плакала. Осанка — все, что осталось от красавицы, коей та была всегда. Самая эффектная из них всех, жгучая, привлекающая взор прохожих. Единственная, кто унаследовал иссиня черные вьющиеся волосы мамы, умопомрачительно подпрыгивающие при каждом движении. Ее заразительный смех всегда поднимал настроение. Словом, она была «вечным двигателем» их семьи.
Артемки больше нет. Маленькое существо, рождению которого все так радовались…и из-за диагноза которого так убивались… Господи, а ведь Ивета была идеальной матерью… Так ухаживала, так боролась за него, никогда не опуская руки. Бегала по клиникам, пробовала все, что предлагали. И всегда одна.
При мысли об ее муже кулаки непроизвольно сжимались. Неужели все ошиблись на его счет настолько сильно?.. Где он сейчас? Почему не разделяет скорбь сестры?..
— Ужин готов, Вет. Пойдем.
Привычно позвав ее и удалившись в кухню, Эмили накрывала на стол. Ей тоже кусок не лез в горло, но мама обязала служить примером и пробовать есть с аппетитом. Наивная женщина… Но девушка дала обещание так и делать, поэтому держала слово, поглощая свою порцию механически без вкусовых восприятий.
В городе уже вовсю чувствовалось наступление весны. Воздух был невероятным. Прогулка была бы не лишней… Но Ивета отказалась.
Ближе к ночи приехала Лали, с которой у них произошел обмен небольшой информацией по поводу «графика», а также стандартная процедура «пост сдал, пост принял», после чего Эмили вызвала такси.
