Адски горячая вода вот уже час обжигала кожу. Дышать было нечем, да и видимость сошла на нет. Девушка всё же заставила себя выйти. Даже высушила волосы. И даже нанесла уходовые средства. И чем больше старалась себя уверить, что всё хорошо, тем больше впадала в панику. Когда осознала, что достигла пика, схватила телефон и бросилась на девятый этаж.
В квартиру Марселя зашла почти бесшумно, дверь была оставлена незапертой будто специально для неё. Эмили прошла в спальню, где на кровати полулежал сам хозяин, услышавший посторонние звуки. Не говоря ни слова, направилась к противоположной стороне, скинула банный халат и залезла под одеяло, прижавшись к мужчине. И тут же облегченно вздохнула.
— Я просто хочу спать. И мне страшно. Обнимешь?
Стоило только его руке лечь ей на спину, Эмили закрыла глаза и мирно засопела. Неординарная реакция на стресс преследовала её со времен экзаменов в школе. Но такого молниеносного и тотального спокойствия девушка не испытывала даже в присутствии отца, который был для неё всем. Защитой, опорой.
Но та пошатнулась…
Алиот Каф
отойди от меня на метр. где один, там, быть может, — два. пусть же мили и километры раскидают нас на года. если взгляд мой тебя коснется, то, пожалуйста, отвернись. в моем сердце так много монстров, и они тянут руки ввысь, в суматохе хватают воздух, и волос твоих медный блеск им рисует небесный контур — выжигает на теле крест. убегай же, пока не поздно. мне без дрожи нельзя смотреть, как ты ласкова и свободна, как плетется тугая плеть и хватает меня за горло; мои монстры танцуют джаз. я бы правда хотел покорно быть лишь дождиком на губах. стать твоей одинокой тенью и дыханием на стекле, лепестком молодой сирени, расцветающим по весне. но покуда я жив, я — грешен. руки тянутся, кровь кипит. мир рисует парад насмешек — ты целуешь там, где болит. подойди же ко мне поближе. там, где шаг, там должно быть — два. мои монстры все тише дышат, лишь от мысли, что ты — моя.
Он никогда бы не мог и подумать о том, что будет лежать в постели с наикрасивейшей молодой девушкой и не знать, что с этим делать. Разве возможно, чтобы в таком возрасте, будучи мужчиной на пороге тридцатипятилетия, ты не соображал из-за обнаженного тела, доверчиво прижатого к тебе?
Когда Эмили вошла в комнату, похожая на ангела в белоснежном халате, уже по одному её лихорадочно блестевшему взгляду Марсель понял, что девочка срывается… Но он никак не ожидал, что она скинет своё одеяние, оказавшись совершенно голой… Залезет к нему и…попросит объятий. С ума сойти, а ведь он был уверен, что тогда на лестнице эта фраза про раздевание была лишь провокацией. Явно же, девушка даже не сообразила, что на ней нет белья, и будто действовала привычно — на автомате. Если бы не нашёл её днем в таком плачевном состоянии в подъезде, сейчас был бы уверен, что это очередная попытка соблазна.
А их было, мягко говоря, не счесть…
Жизнь превратилась в аттракцион в тот самый миг, как Эмили заявилась к нему в отцовском кабинет и манифестом объявила о своём желании. Как здравомыслящий человек Марсель стойко держался, сохраняя спокойствие, но как мужчина с каждым разом всё больше и больше терял самообладание. Немыслимо, но это маленькое коварное существо своими действиями за какой-то месяц успешно активировало прежнюю версию его сущности. У которой не было границ дозволенного, не было понятия правильности и неправильности, не было запретов и тормозов. Это пугало… Ибо в таком случае он попросту не отвечал за себя.
Первый раунд остался за ней, потому что в тот же день, согласно её словам о вечернем визите «Контакта», Марсель поехал в клуб. Правда, до этого долго пытался сдержать себя, не вестись на провокацию, в итоге сорвавшись через несколько часов. Одна мысль о том, что эта дурочка с целью позлить его выгибается среди сотни незнакомцев… А потом стоял у барной стойки и буравил ошалелым взглядом Костю, утверждавшего, что «танцующей малявки» сегодня не было. А когда до него дошло, что Эмили провела его… И что прикажете с ней делать? Чертовка была уверена, что он поедет. Проучила, что тут скажешь.
Упорно продолжая избегать её общества, Марсель появлялся в ресторане исключительно в смены Иры. Но и тут Эмили смогла сыграть по-своему. Поменялась с ней и заявилась в кабинет в каком-то адском платье с запахом. А дальше — шок. Словно прожженный эксгибиционист, распахнула одежду и лишила дара речи…взрослого мужика. На языке вертелась куча язвительных фраз, типа, молодец, девочка, гордо носишь свою фамилию и славишь имя предков. Хотелось как-то задеть. А сил отвести взгляда не было. Девушка хоть и маленькая, но фигура-то у неё…божественная. И она знает, поэтому и владела ситуацией. Он лишь чудом смог сохранить самообладание, а в конце бесстрастно резюмировать:
— За выход — пятерка. За наряд — троечка. Твердая. Надо поработать над вкусом, комплект ни о чем.
