Мужчина всматривается в неё не менее потрясенно, чем она — в него, застыв посреди гостиной, где гремит абсолютно безобразная музыка, гуляет сквозняк и пахнет…падением. Его и её. Сам не ожидал, что дойдет до такого.
«Мне нравятся твои глаза. А тебе — мои?».
Нравились ли ему её глаза? Марсель еще тогда был озадачен этим вопросом. Однозначно, нет. Не нравились. Это слишком ничтожное определение того, что он испытывает, глядя в них. Водоворот эмоций. Крупнокалиберный взгляд, не оставляющий шансов на выживание.
— Мне надо принять контрастный душ, чтобы успокоиться, — выдыхает надрывно, сходя с ума от податливого тела в своих руках, — иначе я тебя просто…сожру, Эмили…
Казалось, куда больше, но она умудряется распахнуть глазища еще шире. И что Марселя восхищает — в них нет и тени намека на страх. Чистое изумление.
— Плакала? — спрашивает строго, хотя и так знает ответ, видя опухшие серебряные озера.
Девушка заторможено кивает, всё еще не понимая, что же происходит.
Прямо с ней в объятиях, словно ничего и не весит, — а для него так и было, — мужчина закрывает окно, вырубает смарт-ТВ и выключает попутно свет.
— Осквернять будем именно мою кровать. У вас обеих сегодня дебют, — удивляется, что еще в состоянии говорить, запирая дверь, хотя на душе царит полный раздрай.
Поднимается по ступеням и чувствует нарастающее напряжение от царившего молчания. Неприятное подозрение, что Эмили передумала и остыла, больно бьет по голове, словно увесистой дубиной. В результате — куча вопросов, но одна отчетливая мысль — он не в состоянии остановиться, брешь лопнула, пыльный слой «хороший мальчик» слетел, являя его настоящего. Ненасытного, беспощадного и жадного, если дело касается какой-то цели, которую перед собой поставил. И эта девочка — не просто цель. Она и охотник, и добыча, и путь, словом — всё.
— Ты это серьезно? — совершенно потерянный голос, который Марсель уже и не надеялся услышать.
Он осторожно опускает её на кровать, на секунду залюбовавшись маленькими оголенными ступнями, сверкнувшими перед тем, как исчезнуть в очень густом ворсе ковра. Поднимает взгляд выше и выше, отмечая смешной рисунок надетого костюмчика, и затаивает дыхание, осознав, что ему не показалось — на ней действительно нет белья.
А смотрит-то как…недоверчиво, почти затравлено.
И снова внутри что-то обрывается и ухает вниз. Боже, что же с ним творится?..
— Эмили, — слова даются с трудом, но Марсель был обязан их произнести, — я сейчас иду в душ, как и сказал. И это твой шанс уйти. Единственный. Поняла?
Девушка продолжает таращиться, воспринимая происходящее, как нечто нереальное. Но никак не комментирует…
Мужчина резко отходит от неё, боясь собственной выдержки. И неспешно отправляется в ванную, где проводит минимум пятнадцать минут.
Молит о чем-то мысленно, подставляя голову то под горячие, то под холодные струи. Его колотит нет от температуры воды, а от диссонанса внутри, который мучает уже несколько месяцев рядом с ней. Разве такое бывает? Зачем он ей нужен? Почему эта красавица выбрала себе участь быть с уродом? Какое право Марсель имеет калечить её судьбу? А это так и будет, если, вернувшись в спальню, обнаружит Эмили там. А если не обнаружит…
Мужчина поистине не понимал, какой исход пугал его больше. Оба варианта не сулят ему ничего хорошего. Но почему-то очень хочется воплощение первого. Хотя…почему-то? Нет уж, не надо обманываться. Конкретно потому что самая красивая девочка свела его с ума, заставив поверить в то, что он для неё особенный. Поначалу Марсель отмахивался, не позволяя себе в это верить. Но последние недели без её присутствия в повседневной жизни поставили точку в этом вопросе. Ведь, когда они виделись, в глазах Эмили стояла безмерная обида. И жажда. А как она смотрела на его губы… Как, вообще, смотрела на него, будто перед ней некое сокровище.
Он выключил воду, но остался стоять неподвижно. Ему было тесно в собственном теле. Сердце таранило грудную клетку, рвалось наружу и даже задевало глотку, заставляя ловить ртом воздух. Мог ли Марсель предположить, что судьба сыграет с ним в такую злую игру? Сделает из него сапёра, ограничив поле всего двумя шагами? Нет. Почти десять лет мужчина думал, что ничего интересного и стоящего его дням уже не уготовлено. Хромающий калека с изуродованным лицом и телом…да кому он был нужен? А теперь стоит в раздумьях, не понимая, что правильно — быть с этой красавицей, или же отпустить.
Отпустить? Ха.
Марсель встал на коврик и взял полотенце, нарочито медленно стирая капли, и, мазнув по запотевшему зеркалу, уставился в своё нечеткое отражение.
Не отпустит. Если Эмили в комнате, он её ни за что не отпустит. Благородство благородством, но ему осточертело имитировать безразличие. Ей были предоставлены неоднократные пути отступления, но девушка упорно отказывалась от них. Просила принимать в ней взрослую женщину — что ж, получила. Черта переступлена. Выдержка, благодаря которой отказывал самому себе и ей одновременно, — лопнула. В конце концов, они оба этого хотят. Об остальном он подумает позже…
