Разувшись, помыв руки и сменив одежду, Эмили появилась в кухонной зоне. Выудила купленное и приступила к нарезанию куриного филе. Из головы никак не шло это происшествие. Это же просто…чудовищно! Если бы этот товарищ был один, она забыла бы о его существовании через мгновение. А так…коробило то, с какой непринужденностью и легкостью мужчины могут совершать такие бесчестные поступки.
Одна мысль о том, что всё же и её отец один из них…
— Черт! — выкрикнула досадливо и растерянно уставилась на глубокий порез, из которого хлынула кровь.
Материализовавшийся рядом Марсель мягко пленил тонкое запястье и потянул в сторону раковины, включив воду и подставив под поток пострадавший палец.
Эмили медленно подняла к нему лицо. Участливый взгляд мужчины был сосредоточен и достаточно мрачен.
— Что с тобой? Неужели из-за этого мудака? Забудь.
Девушка потянулась к шкафчику и вытащила аптечку, из которой извлекла пластырь. Когда она закончила, он всё еще неотрывно всматривался в неё в ожидании ответа.
— А если не могу? — выдает обреченно. — Если меня задевает…что…
Осекшись, встряхивает головой и убирает коробку на место, вернувшись к мясу на доске.
— Что? — допытывает требовательно, подходя вплотную.
— Ничего. Через полчаса курица с рисом будет готова.
— Эмили. Ты сама хотела, чтобы мы говорили. Я пытаюсь понять, что с тобой, но ты закрываешься. Скажи мне.
— Марсель, — аккуратные кусочки летят в раскаленную сковороду с характерным шипением, — это бессмысленно.
Девушка берет замоченный в глубокой миске рис и огибает его, промывая крупу. Всё это под пытливым пронзительным взором. Нервы накалены до предела.
Перемещает басмати в сотейник и включает конфорку, предварительно прикрыв крышкой. Приступает к очистке лука и моркови, чувствуя покалывание на коже от острого взгляда Марселя, который явно не собирался сдаваться, выжидательно застыв неподалеку.
Овощи отправились к мясу. Молчанка продолжалась. Эмили потянулась к специям, выбрала смесь перцев, куркуму, чесночный порошок и соль. После чего перемешала массу и застыла у плиты.
— Да потому что меня бесит, как легко и просто это у вас получается! — взорвалась внезапно, повернувшись и направившись к нему. — Будто в основу мироздания вплетен тезис о том, что мужику можно всё! Измена, внебрачный ребенок, пренебрежение к переживаниям семьи, особенно жены… Ты понимаешь, как это чудовищно?! Он клеился ко мне на глазах своего ребенка! А представь, что вытворяет этот придурок, когда один! Гадкие, гнусные и беспринципные мужчины!
Её буквально трясет от разрушительных эмоций. Умом понимает, что Марсель тут не при чем. Но в глубине души знает, что особой деликатностью к женским чувствам не обладал. Именно по рассказам Амалии и по его собственным заявлениям о том, кем был в прошлом.
Он внимательно следит за порывистыми движениями девушки, когда та мечется к сковороде, убавляя огонь и перемешивая содержимое. А потом она упирается ладонями в столешницу по обе стороны от газовой поверхности и роняет голову на грудь. Обессиленно. Обреченно. Капитулируя.
Поза побитого щенка. Надломленного сдавшегося человека.
— Говорю же, это не имеет смысла обсуждать. Моя бравада ничего не изменит.
Ей было так нужно, чтобы её поняли. Развеяли эту боль, пустившую корни, отравившую организм своим ядом. Чтобы она была прежней Эмили, влюбленной в жизнь и каждого близкого. Излечилась от темной вязкой тоски. Уничтожающей, прогибающей каждый раз, когда случается нечто такое.
Девушку обняли. Прижали к широкой груди и позволили откинуться на неё. Безусловно, это принесло некоторое облегчение. Она немного расслабилась, ощущая своей спиной мощь и тепло его тела. Вздохнула, спуская пар. И закрыла глаза, положив ладони поверх его кистей, покоившихся на её животе. Наверное, они простояли в этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием жарящегося мяса, около минуты. Восстановив дыхание, Эмили размеренно произнесла:
— Ты же не станешь изменять Нелли, правда? Ты же…ты не такой…
— А что я сейчас делаю? — рубит.
— Это не считается. Вы же не спали. Пока не делишь с ней постель, нашу связь нельзя причислять к измене. Взрослому мужчине ведь нужен секс?.. Она умная зрелая женщина и всё прекрасно понимает. Никто не ждет, чтобы ты жил жизнью праведника.
— У тебя удобная позиция.
Девушка раскрывает глаза и освобождается. Добавляет специи и снова перемешивает курицу, после чего нарочито небрежно спрашивает, не рискуя взглянуть ему в глаза:
— Что ты имеешь в виду?
Некоторое время Марсель молчит. Его близость в таких условиях кажется еще острее.
— А ты не понимаешь? Тебе легче думать, что ничего плохого ты не совершаешь. Обрученный — не женатый, да? Интересное видение, и я не собираюсь переубеждать в обратном. Просто констатирую. Перестань накручивать себя. Такие уроды попеременно встречаются. У всех свои принципы, и ты действительно ничего не изменишь.
— А что случилось с её мужем? Где он? — переводит тему, не желая развивать скользкие обсуждения.
— В тюрьме. Уже много лет.
— Как?!
