Ровно в этот момент из кабинета владельца выпорхнула миниатюрная женщина в элегантном брючном костюме с приталенным пиджаком. Про таких, наверное, и следует говорить — без возраста. Незнакомка была ухожена, статна, в чертах читалось благородство. А приятный голубой цвет одежды выгодно подчеркивал такой же оттенок глаз и сочетался со светлыми волосами, собранными в простую прическу.
Их взгляды пересеклись, и Эмили вежливо кивнула, направляясь в зал. Марсель стоял у небольшого музыкального подиума и разговаривал с Аминой. Девушка прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Скорее всего, её еще долго не отпустит.
Как только она заняла свой пост и проверила записи на сегодня, ей пришло сообщение:
«Лицо попроще, тучка. Затопишь».
В любой другой ситуации Эмили бы улыбнулась. Но в эту секунду раздраженно отбросила телефон на подставку. И зло выдохнула. Это тяжелее, чем казалось. Не думать о бывших. Многочисленных. Искушенных. Дура! Зачем только дразнила? Себе же и сделала хуже.
Примерно через полчаса, в течение которых она успела позвонить нескольким клиентам и подтвердить бронирование, мимо нее неспешно проплыла делегация из трех человек.
— …и золото я предлагаю все же белое. Нелли подойдет именно оно. Сейчас поедем в мой любимый салон…
— Мам, разберемся на месте.
Переварить информацию Эмили попросту не успела. Аргам Никогосович обратился к ней:
— Как настроение, девочка моя?
Так вышло, что у них сложились какие-то несвойственные иерархии работодатель-подчиненная теплые отношения. Иногда, если никто не видел, мужчина мог и за щеку потрепать. Совсем как отец. Ее это не напрягало, пока…она не стала спать с его сыном. Теперь с трудом удерживалась от того, чтобы отвести взгляд в такие мгновения.
— Отлично. А Ваше давление?
— Ох, — вздыхает театрально, — обязательно напоминать о моих годах?
— Обо всех двадцати? С небольшим хвостиком?
Губы мужчины дрогнули. Короткая пикировка — еще один сложившийся адат. С ним было легко, непринужденно, но черту Эмили никогда не переступала.
Та самая незнакомка в голубом, нетипичном для февраля, теперь сверху была облачена и в распахнутую шубу. Девушка чувствовала на себе сканирующий внимательный взор. Но не решалась отвечать тем же.
Она ведь правильно поняла, и это — мать Марселя?
— А мне так знакомо Ваше лицо… — протянула та задумчиво.
— Свадьба Ваграма, — дал подсказку ей сын, сохраняя нейтралитет.
— Да?… — затем вспыхнувшее удивление, смахивающее на восторг. — Боже мой, подружка невесты? Очаровательная пампушка?! Та самая?
Окружающие все по очереди изумились такой бурной реакции, пусть и беззвучно, но довольно красноречиво. Это привело к тому, что следующая реплика была произнесена сдержанно, но искренне:
— Какая красивая девочка. Чудо просто! Не наглядеться.
Эмили была крайне смущена. Польщена. И растеряна.
— Спасибо. В то время я была «мелковата, полновата и слишком смазлива», — вот и повод вставить шпильку. — Второй пункт устранен. Работаю над остальными.
— Мы опаздываем, — под общий смех напоминает Марсель очень чопорно и недовольно, а глаза…светятся нехорошим обещанием.
— Ты прости ее, она у нас эмоциональная и всегда мечтала о дочери, — успевает шепнуть ей на ухо Аргам Никогосович почему-то слегка виновато, когда семья скрылась за дверью.
— Было бы за что… — кивает Эмили и провожает его могучую спину с щемящей болью в сердце.
Эта прекрасная женщина — мать ее любимого человека. И они сейчас все вместе, кажется, едут в ювелирный, готовясь к скорой свадьбе сына.
Смахнуть подступившие слезы. Выдохнуть сгусток горечи. Подавить вопль.
Всё ведь знала.
И все равно хочется выйти на улицу и закричать. Оглушительно.
«Изучайте — я есть прямое доказательство того, что безупречная внешность и финансовое благополучие не стоят в одном ряду со счастьем! Не обеспечивают беззаботное существование. И уж тем более…не гарантируют любовь того, по кому ты сходишь с ума!».
Эмили прерывает внутренний монолог. Нельзя. В жалости к себе легко погрязнуть, лучше этим не увлекаться.
Но как же хочется иногда сдохнуть… Превратиться в ничто…
* * *
Амина была в бешенстве. Вот уже второй день все шло наперекосяк. Вчера что-то напортачили в гарманже*, в результате неправильного охлаждения какая-то часть продуктов была испорчена. А сегодня к вечеру очередной «енот»* вывел ее из себя своей бестолковостью.
— Еще один косяк — кокушки твои на зенки натяну.
Эмили проходила мимо фееричного представления, услышав зловещую угрозу. И резко сменила направление, подступив к бару с тихим вопросом:
— А что она сказала только что? По контексту догадываюсь, но не очень уверена…
— То самое, — усмехается бармен Егор, — яйца на глаза натянет, если доведут.
— Да, она может. С таким-то словарным запасом!
Девушка прикусывает губу, чтобы не рассмеяться. Не хватало еще привлечь внимание фурии и попасть под раздачу… Тихо ретируется и возвращается к своей стойке.
Телефон вибрирует, и она открывает полученное сообщение:
«Заберу тебя после работы».
