Среди общего одобрительного гула и скандирования имени его невесты прозвучали вдруг бодрые аплодисменты. И исполняла их…Эмили.
Марсель дернулся, заметив безнадежную тоску в умопомрачительных серых глазах. Самая красивая девочка. Несчастная. Грустная. Пусть и демонстрирует все свои шикарные тридцать два… Что же он наделал…
Ведущий вечера объявил о выступлении группы, которая исполнит попурри — микс национальных танцев различных народностей. Кажется, публике зашло. Наверное, потому что здесь присутствовал «винегрет племён». У Марселя всегда было достаточно знакомых и приятелей, со многими из них он поддерживал отношения до и после своего своеобразного возвращения. И совсем не удивился, когда парочка из них встала и присоединилась к танцорам во время заигравшей лезгинки.
Но когда вскочил Антон…это стало для всех большим сюрпризом. Если бы не округлившийся живот Амалии — дернул бы её с собой, а так, он подошел к Лали, с которой у них за плечами славная партнерская карьера. Но та покачала головой. Ваграм был мрачнее тучи, он до сих пор не до конца свыкся со всем, что произошло столько лет назад, и друга своей жены не жаловал, хотя и не препятствовал его нахождению на семейных сборищах. А она, будучи мудрой женщиной, не позволяла себе подливать масла в огонь. Поэтому и отказала. Что ни капли не расстроило того. Антон просто схватил Эмили, сидящую рядом, и вывел на площадку, где кружились под зажигательный ритм остальные.
Марсель только спустя долгих секунд десять понял, что до этого затаил дыхание в ожидании её реакции. Девушка вздохнула, будто собираясь с силами. Затем отошла немного в сторону и сбросила туфли на высоких тонких каблуках — на работе она ходила исключительно на таких. Адское изобретение. Но чертовски сексуальное. И…понеслось.
Часть гостей даже встала со своих мест и образовала круг хлопающих наблюдателей в нескольких метрах от разворачивающегося шоу. Это было нечто. Но ему не понравилось, что несколько мужчин поменялись своими спутницами. Теперь Эмили танцевала с Самиром, имеющим прочную репутацию обольстителя и ценителя женской красоты. А она, безусловно, была самой красивой…
И узкая юбка чуть ниже колен положения не спасала. Все её округлости очерчивались при каждом резком движении. Перебирала ногами девушка, стоит отметить, мастерски. Так, что не уступала ни одному джигиту, пусть это и не женская манера… Хорошо, что хотя бы белая рубашка была достаточно свободной и не выдавала верхних изгибов.
В какой-то момент Марсель нахмурился, окончательно осознав простую истину.
Да он ревнует! Ох*еть! Он ревнует!
С чего? И смысл? Да и поводов девчонка не давала, смотрела на него так преданно и самозабвенно.
Но ведь это не мешает всем заглядываться на неё… А ему это, бл*дь, вообще не нравится! Появляется острое желание схватить в охапку и спрятать, будто ценнейшее сокровище.
Нормальное, не? Когда успел стать таким дикарем?.. Хотелось хорошенько всыпать Самиру. За что? Да за всё хорошее…
Когда танец закончился, Марсель облегченно вздохнул. Его отвлекли очередными пожеланиями, на которых пришлось сосредоточиться, сделав изрядное усилие. А потом он привычно стрельнул глазами вперед, чтобы поймать взгляд «моськи». Но её стул пустовал.
И остался таковым весь последующий вечер.
Эмили снова сбежала, неспособная вынести происходящее…
* * *
Дверь ему открыли спустя целых две минуты.
Огромные заплаканные глаза, в которых светится бездна отчаяния. Влажные ресницы подрагивают. Она даже не пытается скрыть своего изумления, увидев его на пороге.
А Марсель… Старается вникнуть в происходящее и ответить себе на вопрос, почему эта картина выворачивает его нутро наизнанку?..
Несколько недель назад, когда ее скосило после коктейля, пьяная Эмили вдруг показалась ему бесконечно очаровательной, но еще больше — беззащитной. Мужчина, как и раньше, чувствовал, что в ответе за нее. Но пока не понимал, как обоим помочь достойно выйти из ситуации, которой они поспособствовали, отдавшись эмоциям в Рождество.
«— Ты меня сразу же забудешь, да? — спросила девушка, прижавшись к нему.
От нее пахло ягодами, свежестью и…невинностью. После душа волосы слегка намочились и теперь непослушными завитками падали на гладкий лоб. Веки были прикрыты, дыхание потихоньку сходило на нет. А Марсель внимательно смотрел на это чудо, доверчиво приютившееся на его плече своей щекой, и поразился сам себе, произнеся шепотом ей в ответ, пусть и уже спящей:
— Тебя возможно забыть, Эмили?..».
И это правда.
Она стоит перед ним почти сломленная, такая хрупкая, такая красивая, такая…его. Его маленькая тучка. Они совершенно не подходят друг другу, у нее должна была быть блестящая судьба — судьба шикарной женщины, красоте которой отдают дань соответствующие мужчины. Но девушка почему-то выбрала Марселя. Взрослого, потрепанного жизнью, искалеченного и далеко не романтичного.
