— Избранница Миллера. Она своя. — твердо, с ноткой гордости произнес Рик, улыбнувшись мне. — Девятнадцать лет, зовут Эмилия.
— Татуировка где? — сердито спросил мужчина, единственный, кто стоял в пиджаке.
— Она только отболела, плохо себя чувствует. Сделаем.
— Уж постарайтесь. А зачем привели её сюда?
— Вы не слышали, наверно. Миллера нашего жестоко избили, она мстить пришла. Любуйтесь, её работа. — Майкл из угла вытащил черный пакет, волочил его по полу. Приоткрыл, показав мужчине содержимое. Он довольно ухмыльнулся, перевёл взгляд на меня, сразу подобрел. — Хорошенькая девочка. Скромная, тихая, но как дело касается нашей чести, то.. Впрочем сам видишь.
— Посмелее Ники будет. Я помню, как её привели впервые. — засмеялся самый молодой по виду из них. — Моё прозвище Крест. — он протянул руку мне, я неуверенно сжала её.
— Можно узнать, почему Крест? — после моего вопроса все замолчали. Майкл растерялся, пихнул в плечо рядом стоящего Рика. — Не то спросила, извините. — ненавижу свой рот, вечно открывается тогда, когда не нужно.
Рик подошёл ко мне, взял за локоть и вывел на улицу. Мне стало стыдно. Я ляпнула что-то плохое, мой вопрос подорвал их репутацию?
— Рик, что я не так сказала? Это личная информация? — он уводил меня всё дальше от здания. — Куда мы идем? Ты ответишь?
— Помолчи. — Рик встал сзади меня и закрыл мой рот рукой.
О чём я думаю вообще? Почему я принюхиваюсь к его запаху и пытаюсь уловить одеколон?
Он отпирает железную дверь. В глаза сразу бросается стог сена, вилы и.. кандалы? Толстая цепь с застежкой для ноги. Рик толкает меня внутрь, я выпучила на него глаза. Что он делает?
— Рик? — я отползаю в угол.
— Я не трону тебя. В нашем понимании избранница - это собственность. Ты уже принадлежишь моему другу. Наказывать он тебя будет, но я не сочувствую тебе, Эми. Он обойдется нежно с тобой, хотя может и нет, возможно не дотронется вовсе. Такой закон придумали ещё до нас, мы не вправе его изменить. — он защелкнул кандалы на моих ногах.
Цепь крепилась к стене, я дернула её, но ни один кирпичик не выдвинулся. Рик цокнул, погрозив мне пальцем.
— Как вы познакомились с Никой? — меня мучал этот вопрос.
— А вот не скажу. — улыбка расползлась на его лице. — Могу одно сказать, тебе повезло, что ты попалась на глаза Миллеру, а не мне. Через час я отпущу тебя, отвезу домой. Кто спросит, ответишь, что я пару раз ударил тебя. И запомни, никогда не разговаривай ни с кем, кроме нас троих и остальных девочек. Пока у тебя нет привилегий вести беседу.
— Интересно. Получу значит эти ваши привилегии. — я поджала ножки, но мне не холодно, несмотря на то, что я нахожусь практически на улице. Из всех щелей дует, а мне по барабану.
— Под стать Миллеру, чокнутая. Нормальная девушка уже давно вопила бы. — Рик захлопнул дверь. — Всего один час, жди меня. — закричал парень с улицы.
Что ж. Кажется, я никогда не узнаю, как они познакомились. А так интересно, что скулы сводит, и внутри органы трясутся от любознательности.
Рик вернулся, как и обещал, но не чтобы меня освободить. Я видела два силуэта, две тени из-за солнца. Один передал ключи другому, а тот, хромая, зашёл ко мне. Я щурю глаза от света, улыбаясь своей догадке.
— Сбежал всё же. — рассмеялась я, взглянув на искры в его глазах.
— Не мог иначе. Приехал домой, но тебя почему-то там не застал. И почему? Не ты ли говорила, что будешь ждать меня? — он запер за собой дверь. — Оставила мой телефон на столе, я позвонил Рику, узнал страшные вещи. Не поверил, подумал, разыгрывают. Ромашка, привстань. — Миллер снял свою куртку, положил её на сено и посадил меня обратно. Присев рядом со мной, он тихо простонал от боли, массажируя руку. — Не хочу, чтобы ты видела меня слабым. Такое ощущение, что я потерял хватку.
— Ты просто влюбился, Черныш, не придумывай отговорки. Все знают, что когда люди любят, они становятся уязвимыми. Я научилась убивать, а ты миловать. — я склонила голову на плечо Миллера. — Расскажи мне, что сделало тебя таким?
— Может ты расскажешь мне, как умудрилась пробраться сюда и отправить на тот свет человека?
— Мне Майкл помешал, он сделал всё за меня. Так ты поделишься своим прошлым?
Миллер
Я знал, что получу наказание, если опоздаю. Знал, но по-прежнему шёл медленно. В этот день я решил прогулять школу, я стыдился себя. Моё лицо покрыто синяками, а пальцы не сгибаются, я бы не смог взять ручку и писать. На правом глазу лопнули капилляры, он стал красный, словно туда залили краску. Отчим избивал меня, на это не было ограничений. Часто он поднимал руку в состоянии алкогольного опьянения, но я боялся его в трезвости. В чистом уме отчим мог натворить непоправимые действия. Мать всего один раз хотела уйти от него, и нам почти удалось, если бы она не прогадала со временем. После жестокого изнасилования мать больше не пыталась бежать, даже говорить страшилась об этом.