— Итхелу правит снами, иллюзиями и кошмарами. Думаю, что суть в том, чтобы вытащить из человека его страхи, сомнения и закинуть его туда, где они могут взять верх над волей, — Тайлисс потёрла лоб. — Не могу лучше объяснить.
— Оракул, что допрашивал меня, сказал будто жители Дунгвала приняли дар Итхелу добровольно. Из-за страха что ли?
Стрега задумалась, потом ответила:
— Сны же разными бывают. Можно в кошмар погрузить, а значит можно и самое лучшее показать. Пользуют же люди суфангу, уходят многие и навсегда в мир иллюзий. Там проще, легче, да и красивее. Не так, как в жизни.
— Оракул сказал, что вас тоже сделают рабами Итхелу, — Брайд в упор посмотрел на Тайлисс. — Всех.
— Ну со мной не получится, если пришибут только, — стрега отмахнулась раздражённо. — Нас? А тебя?
— Ты мне ответь, почему Оракул сказал, что меня отпустят.
— Не знаю, Брайд.
— Знаешь. Ладно, с этим потом. Есть хоть какой-то способ сопротивляться такой магии? Я не смог.
Тайлисс помотала головой. То ли отрицая такую возможность, то ли не видя её сейчас. Если всё-таки получится выбраться, надо очень серьёзно поговорить с Серп-Легатом, как бы нелепо это не звучало. Но остаться в паутине тайн без возможности хоть как-то и хоть на что-то влиять — достаточно уже. Если Энфису угодно вести скрытую разведку и свою войну с помощью Брайда, пусть даст оружие для этого. То, которое будет эффективно против всей этой мерзости. И Брайд был уверен — такое оружие у главы ордена точно имеется. А если не даст, то Брайд разыщет оружие сам. И возьмёт тоже сам.
Дверь отворилась со скрежетом и, похоже, одновременно вздрогнули все. На пороге стоял давешний Оракул, предусмотрительно прикрытый силовым щитом. За ним виднелись вооружённые люди, по виду так обычные боеры.
Кэддок начал подниматься на ноги, готовый прямо здесь решить всё разом. Следом за ним потянулся и грант Тревит, и лицо его уже не было испуганным и виноватым. Решительным было — тоже готов.
— Не дёргайтесь, — скучным голосом сказал Оракул. — Господин эмиссар, прикажите этому цептору следовать за нами. Ну и сами идите, я обещал вам зрелище.
Брайд молчал, подобравшись и нащупывая в себе нити Крови. Рывок, постараться пробить щит скоростью, проём узкий, использовать тело Оракула, как таран, отбросить на боеров, дальше — ерунда. Хоть и с мечами, не им равняться с солдатами. Попытаться прорваться боем, забрать оружие. Сдохнуть, так сдохнуть.
— Ну как обычно, — Оракул Меридд огорчённо цокнул языком. — Не получится, лэт. Не заставляйте меня лишать вас обещанного развлечения. Или хотите валяться тут и слюни пускать, пока я вашего товарища преподношу в дар владычице?
Он вытянул руку в сторону Тревита, и парень тут же заозирался по сторонам, съёжился, а потом и вовсе вдруг схватился за горло, заскользил бессильно по нему скрюченными пальцами, ну точно словно пытался скинуть с себя чью-то душащую лапу.
Брайд рванулся вперёд, краем глаза заметив, что Кэддок уходит в сторону, готовясь ударить сбоку, как только представится возможность.
Щит встретил ускоренное в рывке тело будто каменной стеной. От удара замерло дыхание, плечо, выдвинутое вперёд, определённо было выбито, ноги подкосились, наливаясь тяжестью.
И тут же словно кто-то сзади провёл ладонью по шее, отчего Брайд содрогнулся. Холод, какой-то немыслимый холод несло это прикосновение. И уже знакомое чувство запредельного отчаяния и тоски. И бессилия. Он упал на колени.
— Вы думали, вы тут одни, господин эмиссар? С кем вы вообще привыкли иметь дело в этой дыре, именуемой Хортом? Гоняли жалких изгоев-хуннов по лесам, жгли боерские дома, осквернённые ересью? Так вы это называли? С магией они сражаются…
Голос Оракула был спокоен и только лишь чуть насмешлив.
А на полу уже корчился и стонал Кэддок, отчаянно тёр глаза, тряс головой и было похоже что он… ослеп?
Бесполезно. Бесполезно сражаться с этим.
Как через повисший вдруг туман Брайд видел, как вяжут руки оптимата, как пинками тяжёлых сапог избивают стрегу, оттесняя её в дальний угол, вынуждая её отползать саму от безжалостных и верных ударов. И как его самого поднимают, толкают в спину к выходу. А он даже не сопротивляется, удивляясь этому и одновременно соглашаясь. Так лучше.
Бесполезно.
Это действительно был храм. Маленький, запущенный, но алтарный камень в центре круглого зала был отполирован до блеска — видно, что его приводили в порядок совсем недавно.
Рассудок привычно отмечал и анализировал увиденное, но то, что даёт возможность принимать решения — воля — спало. Пошёл, куда велено, встал, где указали, смотрел без всяких чувств на то, как культисты ведут такого-же покорного Кэддока, укладывают его на алтарь, даже не сковывая рук и ног. И понимал, всё также безразлично, что оптимат будет лежать спокойно и даже не дёрнется, когда ему будут перерезать горло, заставлять уйти навсегда в иллюзии, или что они там задумали делать.
Оракул Меридд встал перед алтарным камнем, повернул голову к Брайду и сказал:
— Смотрите, эмиссар, на что способна Сила, дарованная госпожой иллюзий.
