Он простёр над головой Кэддока, уже охваченные лёгким сиянием, дрожащие, трепещущие, словно крылья птицы, руки. Это было даже красиво. Завораживало. Брайд желал видеть всё. До мельчайшей детали. Это было важно, наверное самым важным, что могло бы быть в его жизни.
Шум в дверях раздражал. Отвлекал от зрелища. Брайд не повернул головы, чтобы посмотреть — зачем? Сейчас он хотел видеть то, что было обещано.
Но когда стремительная тень в прыжке повалила Оракула прямо на алтарь и Кэддока на нём, Брайд ощутил как оцепенение начинает спадать. Пока ещё едва заметно, но он уже мог ясно и с вернувшейся надеждой видеть зверя, вгрызающегося в тело Меридда, слышать отчаянный вопль Оракула, чуять острый запах мокрой псины.
Должно быть снаружи дождливо. И эта мысль отрезвила его в момент своей нелепостью. Мысль или то, что вопли Оракула стихли, а зверь — волк? — отпрыгнул в сторону от попытки достать его мечом в руках кого-то из культистов.
Брайд успел только тряхнуть головой, а Кровь уже сама толкнула его вперёд. Он смял боера усиленным ударом, сломал ему шею и в новом рывке оказался у дверей, где уже безуспешно пытались обороняться культисты от напора солдат. Солдат Гвинна.
Со смертью Оракула, схватка закончилась быстро. Кто ж так удачно додумался выпустить на Меридда Старшего? Тот, кто знал, про его невосприимчивость к Запретной магии, разумеется.
Кэддок отходил дольше. Должно быть Оракул успел начать что-то там в своём ритуале. Оптимат нашёл в себе силы сползти с алтаря, когда уже взъерошенный и злой, как демон, Гвинн поставил Брайда перед собой навытяжку и явно приготовился орать.
Брайд стоял перед командором и едва сдерживал глуповатую улыбку. Глоу успел. Они пришли. Спасли. И не от смерти нет. От кошмарной, омерзительной магии Итхелу, а его — Брайда — от позора. Самым страшным был миг, когда пришло осознание выданных Оракулом обещаний. Всех подвергнут ритуалу, а его отпустят. Наказания ужаснее никто не смог бы придумать.
Но Гвинн орать не стал. Присмотрелся к Брайду, выругался непривычно тихо и только спросил:
— Сражаться можешь?
— Могу, командор. Там, в подвале Тайлисс и грант заперты. Тайлисс, возможно, ранена.
— Глоу, — рявкнул Гвинн. — Проверь.
Маг бросил быстрый взгляд на Брайда и скользнул в коридор.
— Нам ещё Дунгвал зачищать, — пояснил Гвинн. — Мы сразу пошли за нелюдем, его благодари, он нашёл этот сарай с камнем.
— И Оракула прикончил, — пробормотал Брайд, поворачиваясь к алтарю.
На алтаре сидел Кэддок, тупо уставившийся на крупного волка, который, в свою очередь, поглядывал на Кэддока.
Впервые Брайд видел Старшего в его ином обличье. Зверь-зверем, никогда не подумаешь, что это кто-то другой. Обычный волк, только покрупнее чуть. Значит вот кому он теперь обязан многим. Стараясь не слишком откровенно разглядывать Тахори, Брайд окликнул Кэддока.
— Порядок, оптимат?
— Нет, — ровным голосом отозвался Кэддок. — До сих пор ерунду вижу.
— А ерунда видит тебя, — брякнул Брайд, всё ещё находясь под влиянием щенячьего восторга, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом Гвинна.
Что случилось с ним после экспериментов Оракула? Или то после пережитого страха перед полным своим бессилием? Там, на поляне, и после того, как маг прочёл его, готов был сдохнуть от тоски и отчаяния, теперь же еле сдерживается, чтобы не начать хохотать от зрелища смотрящих друг на друга Тахори и Кэддока. Или вообще всё это от его собственных, уже не раз являющихся теней безумия?
— Цептор Бринэйн, — очень тихо и очень серьёзно спросил Гвинн. — Ещё раз — вы можете сражаться?
— Нет, командор, — сказал Брайд и отвёл глаза.
Нет. Пока не разобрался в том, что происходит, следует держаться в стороне от того, что может навредить остальным.
Гвинн кивнул, и, как показалось Брайду, с некоторым одобрением.
***
Дунгвал зачищен полностью. Зачищен и от ереси и вообще от всех. Вооружённое сопротивление жителей, встретивших отряд командора Гвинна, наличие в их рядах большого количества магов, дало командору основание для решения о полной зачистке обнаруженной хуннской общины. Решение согласовано с полномочным эмиссаром Брайдом Лэт Бринэйном.
Так было изложено в докладе Гвинна приору корпуса Сидмону, а копия доклада уже лежала в стопке иных документов, готовых отправиться вместе с Брайдом в главную ставку ордена.
— Что ж, — сказал приор, переводя взгляд с Гвинна на Брайда и обратно. — Полагаю, иное решение не было бы… достаточным.
Он был растерян, этот пожилой уже приор. И хотя его выдержка и позволяла ему не показывать вида, но Брайд просто ощущал исходящую от него растерянность.
— Потери?
— Крупные, — Гвинн передал очередную бумагу, и Сидмон, пробежав глазами список, грохнул кулак на стол.
— Бринэйн, — глухо сказал он. — Доставьте также в ставку моё прошение о пополнении корпуса.
— Слушаюсь, — ответил Брайд.
