- Не узнаю тебя, Салман, как будто бы тебя заколдовали, - начал говорить маг, а затем, запнувшись, изумленно распахнул глаза, - Или... так и есть. Другого объяснения твоим нелепым поступкам нет. Тайранская ведьма вполне могла зачаровать тебя, используя как оружие против Лайсо, а может и всего имперского двора.
Салман оглянулся, проверяя, нет ли непрошенных зрителей (Анхельм, затаившийся на лестничном пролете, ухмыляется -- он, даже без магии, вполне мог спрятаться даже в абсолютно пустой комнате), и резким движением схватив мага за грудки, прижал его к стене.
- Никогда, слышишь, никогда, не смей говорить так об Агнессе, и уж тем более распускать о ней слухи....Чтобы я не делал, как бы не поступал, никто и никогда не мог за меня что-то решать и уж тем более владеть моей волей! Один лишний взгляд в её сторону... и ты об этом пожалеешь.
Почти отшвырнув Зарра от себя, Салман, не оглядываясь ушел, и возможно зря. Маг всё так же ошеломленно стоял, глядя ему в след, и видимо, полностью утвердился в своей мысли, которая, к несчастью для Агнессы, была абсолютно верной.
Что ж, Анхельм усмехнулся про себя, а ведь нельзя было и подумать, что всегда такие суровые и сдержанные алисканцы способны на столь драматичное выяснение отношений. Всё же в варвариских культурах есть свой шик -- люди всё еще не стесняются показывать свои истинные чувства и отношения. Но какая жалость, что кое-кто в окружении князя Астарта оказался слишком проницательным... И если уж подозрения возникли дажу у Зарра, что же говорить о Лайсо Агате, который гораздо лучше остальных знает что воин не мог без причины просто предать его? А вот у бедного Салмана кажется, наболело, но вот только вместо того, чтобы пойти снимать с себя чары Агнессы, он, пожалуй, пойдёт предьявлть к ней свои претензиями -- какая она плохая, что не любит его, и почему ни во что не ставит, и вот тогда у бедного Джудо будут серьезные проблемы, возможно несовместимые с жизнью. Но Анхельма это мало волновало, другое дело, что раскусить Агнессу оказалось гораздо проще, чем полагала она, да и что уж греха таить, он сам. И тем более опасным было то, что в действих Агнессы Рэймис Зарр усмотрел заговор против имперского дома, и угрозу спокойствию Алискана.
Остаток вечера прошел абсолютно спокойно. Ближе к ужину из своих покоев выползла Агнесса, встрёпанная и раздраженная, и, бросив укоряющий взгляд на Анхельма, предпочла проигнорировать его. Почти сразу же около неё нарисовался Салман, и, кажется, собрался серьезно выяснять отношения. Наконец Агнесса, хмуро кивавшая на взбудораженный шёпот воина, не выдержала этой пытки общением, пожалуй, слишком громко сказала "Нет!", и тем самым привлекла к себе внимание присутствующих за бщим столом придворных. Ну что же, как бы не хотелось бы Агнессе оказаться сейчас подальше от двора и от людей, её задачей было как можно больше привлекать к себе внимание, отводя огонь от Анхельма.
В обычное для себя время Анхельм удалился "на боковую", и там уже начал подготавливаться к операции, ожидая наступление полуночи. Здание МИЦА было открыто для посещения до восьми часов. Последние работники, по наблюдениям Анхельма, уходили часов в одинадцать, и уже ближе к полуночи в здании оставался дежурный магов из тех, кто работал в подвальных лабораториях и охранник, стороживший пустые кабинеты непосредственно самого МИЦа, и не имеющего доступ к левому крылу. Но именно он, по замыслу Анхельма, и был ключевой фигурой в его плане, ведь непосредственно проникнуть в лаборотории, не подняв всех на ноги, было невозможно.
Привычно выскользнув сквозь ворота мимо ничего не подозревающей охраны, Анхельм не направился сразу в МИЦа, а решил несколько пропетлять, на всякий случай сбивая возможную слежку, и самое главное, чтобы потянуть время. Сегодня он был одет как любой из горожан Алискана, и даже плотный шарф, почти полностью скрывающий лицо и прячущий слишком странные для алисканца черты, вполне можно было списать на холодную погоду, а не на желание его обладателя скрыть свою личность.
Падал снег, мелкий, мокрый, неопрятно оседающий на плечах прохожих и заставляющий их зябко ёжиться, но он, пожалуй, был Анхельму на руку - не нужно было заботиться о том, чтобы заметать свои следы на тот случай, если Астарт подключит ищеек.
В половине второго ночи Анхельм был уже у тяжелых дверей МИЦа и настойчиво стучал в них. В окнах включился свет, и кто-то гулко раскашлялся совсем рядом с дверью.
- Кто? - голос был недовольный и сонный.
- Гиваргис, - Анхельм скопировал капризный и ломкий голос Гиваргиса, который он сам слышал от силы пару раз.
