голова и серьезно поранена рука. Когда же Эмма поинтересовалась у этой женщины, где она получила свои тяжелые раны, женщина ответила, что она кочергой убила одного мужчину и убьет и ее, если она сейчас же не уберется и будет мешать ей работать. Девочка с радостью последовала ее совету, хотя те ужасы, которые она увидела на этой улице, оказали на нее такое сильное впечатление, что от страха она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Потом она снова оказалась на Шортсгарденс. На этой улице она провела свою первую ночь в Лондоне. Она несказанно удивилась, вспомнив, что именно сюда ее когда-то привела мисс Хэммонд. Она решила, что, несмотря ни на что, у нее все-таки есть путеводная звезда.
Эта звезда опять привела ее в трущобы Сохо, где она встретила очень странных женщин. Глаза и губы у них были густо накрашены, щеки имели ярко-красный цвет, а лица были какими-то неестественно белыми. В своих фривольных одеждах они выглядели весьма забавно. Эмме они показались какими-то неестественными, похожими на раскрашенных мертвецов. Они смотрели на нее холодными и злыми глазами, и это испугало Эмму. Одна из них заговорила с ней по-французски, после чего Эмма пустилась наутек и услышала, как они громко смеялись ей вслед.
Она пошла в сторону Пиккадилли, где трудились так называемые «Джульетты»-. Этих девушек так назвали потому, что все они были очень молоденькими, Эмме показалось, что им не было еще и пятнадцати. Бледные, худые, голодные и испуганные, они беспокойно оглядывались по сторонам. Без сомнения, они были новичками в своей профессии. Они с интересом посмотрели на свою ровесницу, но не смогли ничем помочь в ее поисках, ведь все они работали с мужчинами, которые забирали у них. почти весь заработок и даже били их в том случае, если они приносили мало денег.
Теперь ей осталось посетить только одно место (нужно признаться, что ей совсем не хотелось туда идти). Этим местом был Хеймаркет. Известен этот рынок был тем, что здесь женщины заставляли своих дочерей заниматься древнейшей профессией.
Просто не укладывается в голове, как женщина, которая выносила ребенка, вынянчила его и вскормила своей грудью, может подвергать его такой жестокости. Эти дамы были лишены всяческих моральных принципов, они употребляли наркотики и алкоголь, их грешные тела были такими же ужасными, как и души. Они прозябали в такой нищете, что ради того, чтобы заработать шиллинг, запросто могли продать даже самое дорогое, что у них есть, – своего ребенка.
Рынок этот представлял собой весьма жалкое зрелище. Матери и дочери не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга. Женщины, которые были постарше (хотя многим из них не было и тридцати), казались такими изможденными и больными, что едва держались на ногах. Молоденькие девочки обреченно озирались по сторонам. Их глаза были печальными и потухшими. Казалось, что им уже было все совершенно безразлично.
И только одна маленькая шестилетняя девочка все еще беззаботно радовалась жизни. Она постоянно крутила своей кудрявой головкой, разводила в сторону руки, а потом прижимала их к своей маленькой груди. Одета она была в такие ветхие лохмотья, что сквозь них проглядывало ее тщедушное тельце. Вероятно, ее часто били, потому что на теле было множество синяков и ссадин. Она была голодной и грязной.
Это зрелище окончательно лишило Эмму мужества, но она должна была сделать то, зачем сюда пришла, или уже навсегда забыть об этом деле.
– Кто-нибудь знает женщину по имени Элиза Браун? – собрав в кулак всю свою волю, громко спросила она.
На нее никто не обратил внимания, и только маленькая девочка, услышав ее голос и подумав, что ее в чем-то обвиняют, еще сильнее замотала головой. Эмма подумала, что ей еще никогда не доводилось видеть таких несчастных, измученных болезнями и нищетой людей. Она не могла понять, почему эти женщины не хотят проявить хоть каплю сострадания и остаются глухими к ее мольбам. Она еще раз повторила свой вопрос, но уже не так громко. Наконец девушка, которая стояла рядом с ней, повернулась и посмотрела на нее.
Почему ты думаешь, что мы знаем ее? – спросила она.
Она продала свою дочь одному мужчине.
Какая же она дура, ведь теперь ей придется самой зарабатывать себе на жизнь, – пробормотала женщина постарше.
– Я должна найти ее, – настаивала Эмма. – Я знакома с ее дочерью, – сказала она, решив не говорить правду. – Ей требуется моя помощь.
– Скорее всего, ты ей уже не сможешь помочь, – сказала первая девушка.
В этот момент мать девушки, грязная и оборванная женщина, которая, казалось, вот-вот лишится сознания, вдруг проявила неожиданный интерес к их разговору.
Кто же не знает Элизу Браун, – сказала она. – Однако она недавно изменила место жительства.
О-о! – удрученно вздохнула Эмма. – Может быть, вы знаете, где она теперь живет?
– Пара шиллингов может освежить мою память.
Эмма дала ей несколько монет.
– Я слышала, что она сейчас в тюрьме Ньюгейт.
