– Кто я? – спросила она у своего отражения. Ей следовало бы радоваться и благодарить небеса за то, что она избавилась от обвинений во всех этих ужасных сексуальных извращениях. Однако она чувствовала себя потерянной и совершенно несчастной. Единственная ниточка (пусть даже такая ужасная), которая связывала ее с этой жизнью, была разорвана. Ее путеводная звезда, ярко блеснув на прощание, погасла. Она осталась в полном одиночестве, ведь теперь она точно никому не нужна. Она села на мостовую, обхватила руками голову и горько заплакала. Мимо нее проходили люди, спеша куда-то по своим делам. Никто даже не остановился, чтобы спросить, почему она плачет. Ее просто не замечали, как маленькую полураздавленную букашку. Выплакав все свои слезы, она с трудом поднялась на ноги и пошла дальше. Ее окружали величественные строения, в которых размещались государственный банк, лондонская биржа, резиденция лорд-мэра Лондона. Незаметно стемнело, и на улицах зажглись фонари. Она была голодна, но это ее совершенно не беспокоило, ведь для каждого человека главное не выжить, а быть в этой жизни кому-нибудь нужным. Она подошла к огромной каменной колонне. Казалось, что ее позолоченная вершина доставала до самых звезд. Подняв голову вверх, она любовалась этим зрелищем и вдруг почувствовала резкий запах джина. Какая-то женщина наклонилась к ее уху и произнесла хриплым голосом: «Эту колонну построили в память о великом пожаре, который триста лет назад уничтожил половину города, огромное количество грешников, ну и праведников тоже. Восемьдесят семь церквей сгорело дотла. – Женщина захихикала. – Она очень высокая, выше шестидесяти метров, но ты уже не сможешь броситься с нее вниз. Ее вершину оградили железной решеткой после того, как какая-то несчастная молоденькая служанка прыгнула с нее, решив свести счеты с жизнью». Рассказчица растворилась в темноте, но ей все же удалось зажечь маленький лучик надежды в душе девочки. Какой это, должно быть, ужасный грех – покончить с тем, что еще не успело начаться? Но ее это совсем не волновало. Ее интересовало, где это сделать и каким образом. Конечно, в этом, окутанном туманом, городе, где в воздухе смешались запахи изысканных ароматов и нечистот. Запахи свежей рыбы, апельсинов и специй доносились с рынка и прилегавших к нему складских помещений. К ним примешивался еще один весьма неприятный, но знакомый запах. Она поняла, что находится возле реки. Она вдохнула этот запах и нашла ответ на свой вопрос. Если она никому не нужна, то домом для нее станет эта река.
И она лихорадочно стала обдумывать это свое решение. Теперь она подвластна только своей воле и сама решит свою судьбу. Никто больше не будет презирать ее и причинять страдания, никогда больше она не почувствует теплоту доброты людской, и никогда уже ее не будет мучить сознание того, что она не достойна этой доброты.
Ночью река казалась тихой и спокойной. На узких каменных скамейках возле Лондонского моста, свернувшись калачиком, спали нищие и бродяги. В воздухе пахло сыростью и уксусом. Этот запах доносился из кожевенных мастерских, находившихся рядом на берегу. Но, несмотря на это, она поняла, что вернулась домой. Для таких детей, как она, нет места в этом мире. Их все презирают. Но милосердный Господь оставил для нее местечко на небесах. Эмма спустилась по каменным ступеням прямо к воде. Она собрала всю свою волю в кулак, чтобы исполнить задуманное.
Прошло два дня, а я все читала и перечитывала письмо Эммы. Каждый раз, читая слова, написанные неровным детским почерком, я все больше и больше ругала себя за то, что не поняла, насколько сильны были страдания этой совсем еще юной девушки. И все потому, что такие благородные женщины, как я, считают ниже своего достоинства слушать рассказы об ужасных вещах.
Я презирала себя за равнодушие. Мне больше не хотелось делать вид, что я не замечаю, какие ужасы творятся в нашем мире. Я написала записку мистеру Эллину и попросила свою горничную доставить ее по назначению. Покончив с этим делом, я в ожидании известий, как обычно, начала расхаживать по комнате, покрытой массивным деревянным паркетом. Его очень любил мой покойный муж.
Мистера Эллина не оказалось дома. Я молила Господа, чтобы он поскорее вернулся, и мои мольбы были услышаны. Через полчаса раздался стук в дверь, и моя горничная объявила, что меня желает видеть какой-то джентльмен.
– Мистер Эллин! Как хорошо! Пригласи его войти и сделай нам чай.
– Но это не мистер Эллин, – сказала она.
– Тогда кто же?
– Я никогда не видела его раньше, мадам.
– Он дал тебе свою визитную карточку?
Здесь, в Фокс Кло, я жила довольно уединенно, и моя добрая старая горничная решила, что если она не знает этого гостя, то и я с ним тоже не знакома.
Покажи мне ее, – сказала я, протянув руку. Прежде чем передать мне визитную карточку гостя, горничная решила сама прочитать его имя. Широко открыв глаза, она напряженно пыталась понять, что же там написано (дело в том, что я недавно научила ее читать).
Мэри, отдай мне карточку.
