– Какое неслыханное коварство, – произнес молодой маг с тихой ласковой усмешкой, касаясь моих пальцев, намертво вцепившихся в украшение. – Нет, я просто должен реабилитироваться. Можно? – и он мягко вынул из моей руки заколку, скользнул пальцами по моей щеке, поправляя прядь волос, и очень аккуратно застегнул заколку у виска.
– Кажется, так, – Эверт отошел на шаг назад, любуясь результатом своей работы. – Хотя, как по мне, и без нее все было прекрасно.
– Спасибо, – я даже не знала, чего мне сейчас хотелось больше: спрятаться под столом? А может, я хочу, чтобы эта жемчужная негодяйка снова нырнула в букет? Пока я решила просто перевести тему: – Но как ты смог уговорить миста Залтона? Не думаю, что слепой мастер играет в карты.
– Он-то, конечно, нет, а вот его жена иногда не прочь.
– Ты обыграл бедную мэм Залтон?
– Вовсе не бедную. И после того как мне стало известно, кто ее супруг, участь дамы как игрока была решена, – Диксон лукаво улыбнулся. – В итоге все остались довольны: мэм Залтон – из-за того, что не пришлось отдавать проигрыш, мист Залтон – суммой, в которую был оценен его к нам визит, я – тем, что угодил с подарком.
– А когда день твоего появления на свет? – спросила, подрезая последний из оставшихся цветов.
– Вчера был, – пожал плечами Эверт.
– Как? – Я всплеснула руками. – И ты молчал? Стой, у меня же подарок есть, – и я чуть было не побежала наверх за шелковым галстуком.
– Правда? Тогда сбереги его до лета.
Я замерла как вкопанная.
– Ты опять меня надул! – возмутилась тут же. – А я опять поверила.
– Зато теперь я знаю про подарок, – блаженно жмурясь, заявил Диксон, – и буду изнывать от любопытства, что же там такое.
– Так тебе и надо, – кивнула я.
Когда пришло время перебираться в Саффорд, мы уже привычно собрали вещи и погрузились в заказанный магикар. Эту поездку можно было назвать приятной: и погода выдалась солнечная, и трясло не так сильно, как в экипаже, да и приехали мы достаточно быстро.
Если бы не надпись «Добро пожаловать в Саффорд» с нарисованной эмблемой города – скрещенными на щите молотом и мечом, – я бы и не поняла, что мы уже добрались. Путеводители не врали: зелени было действительно много. Дорога местами шла через рощицы и дубравы, среди которых то тут, то там вырастали здания. Постепенно деревьев становилось меньше, а зданий больше. Окраины города могли похвастаться новыми многоэтажными строениями всех возможных цветов. Ближе к центру их сменили добротные постройки в три-четыре этажа со ступенчатыми фронтонами. Около одного из таких домов и остановился наш извозчик.
– Вот гостиница, как вы и просили. Хорошая и недорогая.
– А кто такой «Работяга Сэм»? – спросил Эверт, выглянув в окно.
Я последовала его примеру и увидела вывеску с этим же названием. На ней был изображен веселый работник с огромным молотом на левом плече и небольшим круглым мячом в правой руке.
– О, это наш местный герой, – охотно принялся объяснять мужчина. – Простой рабочий и основатель «Саффордских быков» – нашей лучшей команды по хендболу. В честь него у нас и улица есть, и памятник. Кстати, скоро мы будем отмечать столетие этой команды!
В гостинице нам удалось снять два небольших номера – один для «братьев», другой для меня, купить карту города и стопку местных газет – и с новостями, и с объявлениями. Удивительное дело: пока мы жили в Эштоне, я не читала прессу. Сейчас же нужно было наверстывать упущенное. Вот этим и решила заняться сразу после того, как немного обжилась в своем номере.
Начать решила с городских новостей, поэтому первым открыла «Вестник Саффорда». И почти сразу об этом пожалела. На втором развороте свежего номера, сразу за отчетами о проведенных городских мероприятиях, было размещено интервью с мэром Саффорда – мистом Мэйсоном Гриффитом. С портрета смотрел крепкий суровый мужчина средних лет в солидном темном сюртуке и клетчатом жилете. Как-то сразу становилось понятно, что у него не забалуешь.
Сначала газетчик расспрашивал главу города о показателях, достижениях, но потом разговор перешел на тему Ордена Магии. И я с неприятным удивлением узнала, что Саффорд – один из тех городов, где эта организации заявляет о себе особенно активно. «Почему?» – вопрошал газетчик, и я вместе с ним.
