Но на этом обман не заканчивался.
В папке с делом сестер Таннер, под кипой других документов хранился клочок бумаги с именем и телефонным номером – просто так, на всякий случай, вдруг понадобится. Показания одной пассажирки с железнодорожной станции Портленд. Лео сказал, что никогда по нему не звонил, потому что дело закончилось раньше, чем у него до этого дошли руки. Посоветовал все забыть и заявил, что звонившая очень смахивала на одну из тех сумасшедших, которые без конца пытались сообщить якобы важные сведения по данному делу. Как бы там ни было, она сообщила, что женщина, в точности похожая на Касс Таннер, сидевшая в вагоне направлявшегося в Нью-Йорк поезда, попросила у нее телефон посмотреть какой-то адрес. Причем, была не одна. Рядом с ней, свернувшись калачиком, крепко спала маленькая девочка.
Эбби и Лео считали, что выпавшие два дня Касс потратила на то, чтобы перед возвращением домой отвезти дочь в безопасное место. И могли поспорить на что угодно, что в этом деле ее сообщником выступал Уитт. Но ничего никому не сказали и никаких действий в этом отношении не предприняли.
– Как думаешь, что она будет делать дальше? – спросил Лео.
– Точно сказать не могу. Но уверена – Касс отправится туда, где ее дочери будет лучше всего.
– А что насчет отца? Думаешь, это Хантер? Или, упаси господь, Джонатан?
– Господи Иисусе… я ставлю на Хантера. Именно на него Эмма указала матери, которая пришла в такое бешенство, что даже сбросила ее с балкона. Искусная ложь всегда тесно граничит с правдой.
– Если бы Касс рассказала, что в действительности произошло у них дома, этого было бы достаточно, чтобы поддержать все обвинения. Она помогла матери уйти от ответственности за убийство, чтобы спасти своего ребенка.
– Да, так оно и есть.
– Ты понимаешь, что это означает?
С этими словами Лео потянулся к своему портфелю и вытащил потрепанную пачку бумаг, соединенных в углу скрепкой. То была копия научной работы под названием «Дочери матерей с нарциссическим расстройством личности: можно ли разорвать порочный круг?».
Эбби улыбнулась и кивнула. На глаза навернулись слезы, однако она их сдержала. Лео внимательно всмотрелся в ее лицо. Затем крепче взял за плечо и теснее прижал к себе.
Так много знать о проблеме, но и по сей день страдать, вспоминая прошлое, для нее было нелепостью. Цикл был силой, тянувшей ее назад. Но потом она подумала о Касс Таннер и о том, как девушка сохранила способность беззаветно любить. Она разорвала цикл. Любовь к собственному ребенку оказалась сильнее желания отомстить матери. Касс не чувствовала себя до конца свободной. Как и любой другой человек, выросший в подобной среде. Вполне возможно, она, как Мег, до конца жизни будет вести подсчет всего и вся. А может, окружит себя невидимым щитом, из-за которого ее будет трудно любить, наподобие того, что сейчас рушился в душе Эбби под весом неопровержимых фактов. Впервые в жизни ее посетила надежда.
– Что-то ты выглядишь уставшей, малыш, – сказал Лео.
Эбби засмеялась, но потом из ее глаз хлынули слезы.
– У меня такое ощущение, что я не спала почти четыре года.
– Я знаю, – медленно кивнул Лео, – эти поганые призраки всегда являются ночью, правда?
Прошло несколько мгновений. Потом Лео встал, взял Эбби за руку и сказал:
– Поехали к нам сегодня ужинать. Сьюзен с удовольствием испечет для тебя торт.
– Но ведь сегодня я не отмечаю день рождения, – возразила Эбби.
Он улыбнулся, склонил набок голову, поднял бровь и ответил:
– Еще как отмечаешь.
