Я извинилась, поднялась наверх и легла. Как только я вышла, она стали говорить обо мне. Шепотом, но я все равно его слышала.
Когда в голове прояснилось и гнев улегся, я подумала о Хантере, о том, как он обнял меня, а потом не желал отпускать. Поразмыслила, насколько велика вероятность того, что он обо мне скучал. И относился ко мне лучше, чем мне казалось. Но потом меня озарил проблеск истины, и я, узрев его, улыбнулась. Мне стало лучше, потому как теперь я знала правду.
Хантер думал, что его прошлое исчезло вместе со сводными сестрами в ту ночь три года назад. И вот теперь одна из нас вернулась. Он задержал меня в своих объятиях не потому, что обрадовался моему возвращению домой. Он сделал это по той простой причине, что в самых затаенных уголках своего злого разума надеялся избавиться от меня опять.
На второй день после возвращения Касс Таннер в доме мистера Мартина воцарился хаос. А может, Эбби только так казалось.
На улице вереницей выстроились машины представителей масс-медиа. Подъездную дорожку к дому перегородили патрульные автомобили. За обеденным столом в столовой устроились двое агентов местного отделения ФБР, колдуя над оборудованием, позволяющим отследить звонок со стационарного телефона – на тот случай если Эмма или, например, Пратты выйдут на связь. Попытку получить выкуп не стоило исключать. Вероятность ее была мала, но что если агентам действительно поступит звонок, а они окажутся к нему не готовы? Как и три года назад, после исчезновения сестер никакого протокола, регулирующего данную ситуацию, у них не было, поэтому Эбби казалось, что все делается на скорую руку. Хаос внутри и хаос снаружи.
Лео ждал ее в гостиной. Один.
– Привет, – сказал он.
Эбби прочла на его лице озабоченность.
Она проснулась, сидя на полу с собакой на коленях, едва проспав каких-то два часа. Потом встала и села за бумаги, но в недосыпе не было ровным счетом ничего хорошего. И сейчас бессонная ночь явственно читалась на ее лице.
– Заходи и садись, – сказал он, протянул ей бумажный стаканчик и налил кофе из картонной коробки, прихваченный кем-то в кондитерской.
Эбби взяла кофе, поднесла его к губам и вдохнула аромат.
– Значит, медицинский осмотр ничего не дал? – спросила она. – Ей назначили какие-нибудь лекарства?
– Да, небольшую дозу «Ксанакса». Мы только что закончили с портретами, через час их размножат. По результатам анализа почвы на обуви Касс выявлены известняк и сланцеватая глина. На побережье штата Мэн можно найти и то, и другое.
– Где она?
– Наверху со своей сиделкой, – с сарказмом в голосе ответил Лео.
Эбби улыбнулась.
– А муж? А Оуэн? Их что, нет?
– Джонатан Мартин поехал в магазин. Оуэн отправился повидать сына. Полагаю, чтобы рассказать обо всем лично. О таком не принято говорить по телефону.
Эбби охватило нетерпение и раздражение.
– И что нам теперь делать?
– Она спустится сюда, – спокойно ответил Лео. – Я сказал, что ты уже в пути.
– Нам нужны остальные детали ее истории. От начала и до конца. На данный момент у меня нет ясности в отношении этих людей. Впрочем, в отношении Эммы тоже.
– Ну хорошо, говори, я тебя слушаю.
Эбби сделала глоток кофе и закрыла глаза. Адреналин в крови пошел на убыль, уступив место глубочайшему изнеможению.
– Что ты обнаружила в своих записях? – спросил Лео.
Эбби вздохнула и покачала головой.
– Не знаю. Утром я опять все просмотрела, уделив особое внимание беременности Эммы и личности тех, кто мог ей помочь. Друзей в последнем классе школы. Директора программы летнего отдыха во Франции, где она, по всей видимости, повстречалась с отцом ребенка. По времени все сходится. Шесть недель на выявление беременности, потом еще две-три, чтобы найти Праттов и подготовить все для побега из дома. В итоге мы и получаем примерную дату исчезновения сестер.
– Понятно. А родила она в марте.
– Помнишь школьного психолога? Она многое рассказала об Эмме и о своих наблюдениях за ее поведением – как высокомерно вела себя девушка, хотя на самом деле это была лишь неуверенность в себе.
Лео издал негромкий смешок.
– Ну да. Милая блондинка. Думаю, ты составила о ней не самое лестное мнение. Сплошная любительщина – я прав? У нее вообще есть диплом? Хотя бы из захудалого местного колледжа?
– Степень магистра в сфере социальной работы, полученная в университете с преподаванием через Интернет.
– Тоже неплохо, – сказал Лео и с улыбкой откинулся на диван. – И что мы в итоге имеем? Думаешь, она знала Эмму лучше, чем хочет показать? Может, девушка обращалась к ней со своими проблемами? Я имею в виду беременность?
Эбби покачала головой.
– Нет, я так не думаю. Психолог, похоже, очень довольна собой и своими бесценными наблюдениями. Но нам никто не говорил, что Эмма виделась с ней иначе, чем мимоходом в коридоре.
