Эмоциональный мозг полностью

Выше мы говорили о том, что в зависимости от фактора времени эмоциональная реакция может приобрести черты стремительно развивающегося аффекта или устойчиво сохраняющегося настроения. При контактном взаимодействии с объектом (с пищей, источником боли и т. п.), которое можно продлить или прервать, но уже невозможно предотвратить, эмоция предстает в виде эмоционального тона ощущений. В любом из перечисленных случаев внутренняя организация эмоции остается сходной. Даже боль, по утверждению А. В. Вальдмана и Ю. Д. Игнатова [1976], имеет два компонента: перцептивный, информационный (локализация, характер, модальность, новизна, возможность ослабления), и собственно эмоциональный (степень страдания, переносимость). С этой универсальностью принципа формирования эмоциональных реакций не хочет согласиться Б. Д. Парыгин, для которого информационная теория представляет «…весьма уязвимую, даже просто ошибочную в своей основе концептуальную модель эмоции. Последняя, на наш взгляд, совершенно необоснованно отождествляется с гораздо более сложными психическими образованиями, к каковым относится переживание и в целом психическое состояние, психический настрой человека» [Парыгин, 1971, с. 141]. Что делать, «психическое состояние человека в целом», его «психический настрой», действительно, гораздо тоньше и полнее описываются Толстым и Достоевским, чем психологией чувств.

Многие критики возражают против использования «формулы эмоций», поскольку она не является количественной в строгом смысле. Предвидя такого рода замечания, мы каждый раз подчеркиваем, что наша формула представляет структурную модель, в предельно краткой и наглядной форме демонстрирующую внутреннюю организацию эмоций. Целесообразность такого рода моделей очень хорошо обосновал Б. Ф. Ломов. «Можно выделить несколько подходов использования математики в психологии. Наиболее простым является так называемый дискурсивный подход, который состоит по существу в замене естественного языка математической символикой. Обычный язык часто оказывается недостаточно адекватным, чтобы экономно и четко выразить всю сложность тех или иных развиваемых в науке идей. В этой ситуации символика может заменить длинные рассуждения. Она может служить и своего рода мнемоническим средством — удобным для памяти кодом.

Примером дискурсивного подхода может служить известная “формула” эмоций, предложенная П. В. Симоновым: Э = П (Ис — Ин). Она хорошо выражает основную идею автора, но совершенно непригодна для конкретных расчетов. Автор не раскрывает характера зависимостей, о которых идет речь, и не предлагает мер, позволяющих дать количественную оценку связываемых явлений» [Ломов, 1971, с. 34].

Будучи солидарен с Б. Ф. Ломовым в его оценке дискурсивного подхода, я не могу согласиться с последней частью приведенной цитаты.

Разумеется, у нас нет универсальных единиц измерения потребностей, эмоций и прагматической ценности информации. Тем не менее существует реальная возможность экспериментальной проверки формулы в наиболее простых и потому эмпирически измеримых ситуациях. Например, в определенных пределах мы можем измерить потребность в пище продолжительностью пищевой депривации, а вероятность удовлетворения этой потребности оценить через вероятность подкрепления пищей условных сигналов. Так, в опытах на собаках А. Я. Мехедова [1969] экспериментально показала, что степень эмоционального напряжения, о котором судили по частоте сердцебиений, зависела и от потребности (продолжительности пищевой депривации), и от вероятности подкрепления. При одной и той же вероятности эмоциональное напряжение оказалось разным после односуточного или трехсуточного голодания. С другой стороны, при одной и той же продолжительности депривации, частота сердцебиений достоверно возрастала при переходе от постоянного к вероятностному (частичному и случайному) подкреплению условных сигналов. В своих собственных опытах с выработкой условных оборонительных рефлексов на время у человека (см. выше) мы измеряли дефицит прагматической информации через суммарную величину ошибок, допускаемых субъектом в процессе научения.