Сироткин «Август»
Мечты о прекрасной укреплённой базе просто испарились. Как этот проклятый дым после выстрела – видишь на миг, а потом ветер развеивает. Есенин бы помер здесь без единой берёзы, да и я бы сдохла от тоски, не будь во мне этой вечной, едкой злости, что держит на плаву. Как синька Леона, только дешевле и без кайфа. А сейчас? Злоба и разочарование – горький привкус на языке, металлический, как кровь. Ничего больше не испытывала, когда выяснилось, что оплот работорговцев не просто пал – он рассыпался в пыль. Его разобрали на составляющие и вывезли по непонятному адресу, ловко, чисто – не хуже наших операций. Паук оказался проворнее охотника, сменив логово и обрезая ниточки быстрее, чем мы находили концы. Как всегда. Крысы первыми бегут с тонущего корабля, а мы, идиоты, еще пытаемся его спасти. Или потопить окончательно. Какая разница?
Первый наш полугодовой рейд... Рейд. Звучит героически. На деле – грязная возня в чужих развалинах. Игровой союз был направлен на контроль оставленных без присмотра точек, баз и схронов революционного подполья. "Революционного". Ха. Какая революция в этом дерьме? Одна жажда власти под другим флагом. Добычу делили на три равные части между фракциями временной коалиции, как щенки у миски – рычат, но делят по правилам. Пока не вцепятся друг другу в глотку. Оставшееся десять процентов использовали в качестве подъёмных для попавших в сети людей. "В сети". Как рыба. Или мухи. Им выдают нитку и крючок, а они думают – спасательный круг. Часть уходила к торговцам, прямо в пасть Пузыря и ему подобным. Кто-то становился под крыло нулевых. Стабильность. Железная дисциплина. И вечный холод за бронежилетом. Выбор? Из огня в ледник. А совсем отбитые по традиции прибивались к геймерам. К нам. К тем, кто строит форты посреди ада и смотрит кино на брезенте. Сумасшедшие. Мои люди.
И вот, после всей этой круговерти... Пока меня не выдернули наконец для знакомства с непосредственным руководством. "Непосредственное". Звучит важно. На деле – еще одна контора, еще одни шишки, которых я должна впечатлить или хотя бы не застрелить сгоряча. Как обычно – две недели адской гонки, пыль в зубах, красной энергии в крови, вечный гул мотора Багги в ушах, и вот мы в конторе. Не вонючем подвале, не в разбитом ТЦ. В
Как оказалось, не мы одни. Множество знакомых лиц по силовой операции, морды, мелькавшие в прицеле или прикрывавшие спину в перестрелке. Я автоматически здоровалась, коротким кивком, без улыбок – здесь они выглядят фальшиво, как краска на трупе. Ловя волны уважения. Не страха, как от "мирняка" в "Париже", не похоти, как от "Глыбы". Уважения. Тяжелого, как хороший бронепластик. Рейдер к рейдеру. Убийца к убийце. Равная, не новичок. Не та девочка с перекрестка. Маска приросла к лицу, и под ней... под ней я сама уже не знаю, что. Серьёзные рейдеры порой похлопывали по плечу, но без насмешек, по-товарищески, грубо, но без подвоха. Как Леон иногда.
Здесь я не испытывала давления чужих эмоций. Ничего липкого, истеричного, жалкого. Только ровный гул сосредоточенной силы, готовности к действию. Как в хорошем оружейном цеху перед загрузкой. Как дома, даже больше чем в «Париже». В "Париже" я должна быть
Хотя... В прочем слишком я размякла в дороге, эти две недели без форта... Цивилизация плохо на меня влияет? Слишком много тишины в голове. Слишком много времени думать. Или хорошо? Черт его знает. Может, эта "размяклость" – просто усталость? Или та самая "нормальность", за которую я так дерусь в "Париже"? Ладно, разберусь по ходу движения. Вырублю мысли, как шумящий прибор. Фокус на сейчас.
