Ну я и жахнула спокойствием по максимуму. «Как? Как это сделать?! Гасить его страх... Шлепнуть? Обнять? Крикнуть "ВСЁ ХОРОШО" как идиотка?» В голове пронеслась карусель идиотских вариантов. «Нет, Алиса, не время для паники. Дыши. Вспомни... Что делает он, когда я впадаю в истерику?» Вспомнила. Его ледяную маску. Его абсолютную, почти пугающую неподвижность. «Спокойствие. Не эмоции. Состояние. Проецируй состояние». Я впилась глазами в дрожащего старика в углу подвала, заваленного хламом. Взяла глубокий вдох, выдох – медленный, контролируемый, как учили на дыхательных практиках до всего этого бардака. Плечи расправила. Взгляд сделала максимально нейтральным, пустым, словно смотрящим сквозь него, но при этом – удерживающим. «Я не боюсь. Здесь безопасно. Смотри на меня. Дыши как я». Кажется, сработало. Не сразу, но пламя ужаса в его ауре дрогнуло, сжалось, превратившись в тлеющий уголек. Старичок выпрямился, в его глазах мелькнул осколок былой решимости, и он произнёс хрипло, но твердо: «Дайте мне оружие, я прикрою».
«Ого. Кирпич. Наш дедуля – кирпич», – промелькнуло с долей неожиданного уважения. «Не сломался. Молодец».
– Следуй за нами и не отставай, а сейчас вдохни вот это, – с невозмутимостью автомата дал ему красную пыль Леон, вскрыв капсулу прямо перед его носом. «Прямо в лёгкие... Жестко. Но эффективно. Надеюсь, его сердце выдержит адреналин+пыль». – Побежали, окно образовалось. Сто метров вокруг тварей нет, они выясняют отношение во внутреннем дворе.
И мы рванули. «Двести метров... По прямой, но через руины. Старик, держись». Я шла последней, прикрывая тыл, но краем сознания отслеживала его. Он не бежал – летел! Сухой, жилистый, как пружина, отбросивший страх (или пыль сделала свое дело), он не отставал от Леона ни на шаг. «Черт возьми! Да он бегает лучше меня после месяца тренировок! Кто ты, дед?» Сорок секунд адского спринта по битому кирпичу и ржавым балкам показались вечностью. И только когда захлопнулась дверь нашего убежища, а наставник молниеносно заблокировал её тросами-ловушками, щелкающими с угрожающей четкостью, я позволила себе выдохнуть. По-настоящему. Воздух словно вырвался из лопнувшей шины. «Пронесло... Святые угодники, пронесло! И мы, и он... живые».
Отправив новичка в дальнюю комнату с бутылкой воды и сухим пайком (Леон кивнул в ту сторону без слов), я торопливо, почти лихорадочно, сдернула шлем и впилась пальцами в наушники. «Где они... Где?!» Откат подступал неминуемой волной – реакция на адреналин, на сломанные правила, на топор у горла, на этот безумный спринт и на... на этот взгляд старика, когда он просил оружие. Тело начало мелко дрожать, в горле встал ком. «Не сейчас. Только не сейчас. Соберись, дура!» Оружие. Сначала оружие. Автоматические движения: предохранители на всех стволах щелкнули почти одновременно. «Щелк. Щелк. Щелк». Магазины вынуты, патронники проверены на осечку – чисто. «Разрядить и положить рядом». ПБ – на пояс, Авгу – к стене у двери, Витязя – под руку на стол. «Привести в боевое состояние – три секунды». Уроки не прошли напрасно. «Даже если пальцы трясутся... Особенно если трясутся».
«Музыка. Нужна музыка. Сейчас. Глуши всё». Пальцы дрожали, скользя по экрану плеера. «Трек, где же он... Вот!» Знакомые аккорды ворвались в уши, заполняя пустоту и заглушая нарастающий звон в голове. Я судорожно втянула воздух, прижав наушники ладонями, словно боялась, что звук убежит. «Да... То, что нужно». Всегда есть песня под настроение и под любой, даже самый ебанутый случай в этой бесконечной, безумной жизни Мешка.
Аккорды накрыли волной — чистые, печальные, с какой-то щемящей надеждой. Знакомый голос запел в тишине моего сознания, заглушая звон в ушах и остаточную дрожь в руках:
Мы уйдём из комнат, пока все спят...
И в коридорах нет никого...
Кто бы узнал и заметил...
Мы на крыше, и нас не пойдут искать...
