Проклятье! Просто невыносим! Но при виде его веселья и озорных глаз, у меня теплеет на душе, и я сама не могу не улыбнуться, принимая его превосходство. Он встаёт и подходит ко мне, склоняясь надо мной, от чего я замираю.
– Солнышко, расслабься: ты не сможешь всё контролировать – это просто невозможно, – говорит он спокойно, смотря мне в глаза. – Как будет, так и будет. Слишком много думая о последствиях и неблагоприятных исходах, ты не успеваешь жить моментом. Порой лучше отпустить ситуацию и быть в настоящем, иначе можешь упустить что-то важное, – его чёрные глаза внимательно смотрят на меня без тени улыбки, и я безмолвно киваю.
Он неторопливо сгребает в охапку свои книги, прерывая наш контакт, и накидывает черную кожанку на свои плечи, закатывая по привычке рукава – на руках больше нет и намёка на его слабость.
– Прости. Мне правда нужно идти, – с этими словами он ещё раз многозначительно бросает свой тёмный взгляд на меня и выходит из библиотеки, оставляя меня в ещё более растрёпанных чувствах, нежели вчера.
Как и ожидалось, без него у меня недолго получается просидеть в библиотеке, и, в бессилии, я направляюсь в столовую, где вижу свою привычную компанию: всех, кроме Лиретт. Она последние дни перед экзаменом особенно усиленно готовится, посещая всевозможные занятия не только в Прайме, но и в Робиусе, надеясь попасть в сильную гильдию, и мы её почти не видим. Я встречаюсь глазами с Лаэтой и даже не спускаюсь, а стремительно падаю с небес на землю. Проклятье! Полностью поглощённая мыслями о Деймоне, я совсем забыла, что помимо экзамена неплохо было бы подготовиться к чему-то более насущному в данный момент, ведь моя подруга от меня живого места не оставит после того, что увидела своими собственными глазами, наверняка раздув из крохотной мухи громаднейшего слона. Хотя, внутренне неоднократно перебирая наш с ним сегодняшний разговор, я должна быть благодарна, что она не маг огня из гильдии Виктора, владеющий артефактом Врабоса, который позволяет читать мысли любого, иначе я была бы уже остывающим трупом значительно преобразив непримечательную подсобку Прайма своим выдающимся присутствием.
– Ну, и как это случилось? – буравит меня взглядом Лаэта. – Кира, ты вообще головой не думаешь? Опять?! Это же Деймон Калейд! – его имя звучит как грязное ругательство, когда она его произносит, и я внутренне съеживаюсь.
– В смысле опять? – резко поднимает голову Таниэль, но мы его игнорируем.
– Да он сам ко мне подсел. Я не знаю, что он хотел, – оправдываюсь я, как провинившийся ребёнок, который, впрочем, таковом себя не считает, но, несмотря ни на что, желает сохранить лицо на случай новых проступков, чтобы не отгрести ещё больше в следующий раз, который обязательно будет.
– Да, конечно! Все мы знаем, что он хотел! Одна лишь ты у нас не знаешь! – злится она.
Нима прыскает при этих словах, выразительно смотря на Таниэля, который, к счастью для меня не собирается участвовать в этой беседе, оставаясь пассивным слушателем.
– Ой, да ладно тебе, Лаэт, ничего же не случилось. Зато у Киры может наконец-то появится парень, – говорит она мечтательно, поддевая брата. – Я бы послушала эти истории. Мне уже надоело быть единственной, кто рассказывает про парней. Вы обе меня просто бесите! Хоть бы раз!
– Да-да, – язвит Лаэта, – ты голову повредила, когда летала, Нима? Пусть, может, Таниэль мозги тебе вправит? А заодно и этой наивной дуре! Тёмного только ей не хватало! Мы, конечно, одну неделю послушаем, какой он великолепный страстный любовник, но это всё неминуемо закончится истериками о том, какой он нескончаемый урод, разбившей ей сердце, а то ещё ж не все в курсе про его репутацию! Не так ли, Кира?! – чуть ли не орёт она.
– Ну, в целом, это может быть очень даже интересно, особенно первая часть, – начинает откровенно громко смеяться Нимуэй и толкать меня локтем в бок. Таниэль, метнув в неё яростный взгляд, рывком вскакивает и отходит от нас, а через минуту его взгляд стекленеет, когда над его ладонями с бешеной скоростью начинают летать сферы Нирона.
– Нет, вы просто посмотрите, аж в лице поменялся, – заговорщически шепчет сестра. – И при этом ничего не делает. Что у него в голове вообще?
– Много больше, нежели у Киры! – всё ещё злится Лаэта.
Без развесившего под боком свои уши Таниэля я откровенно наглею, набираясь больше уверенности и нахальства, и начинаю оправдываться, говоря, что мы особо не переговаривались, а просто сидели всё время молча в книгах. А также добавляю, что он любезно выслушал мои сомнения относительно поступления в Верхний Прайм и…
– Чего? Подожди-подожди, мне показалось, или ты его сейчас ещё и защищала? – комментирует мой водный друг, а Нима, в предвкушении потирая ладони, говорит, что определённо что-то да накрапывается.
