Она любит наряжаться и готова заниматься этим целые сутки напролёт, выбирая между вон тем вот платьем перламутрового оттенка с резными пуговичками и вот этим шёлковым комбинезончиком с необычными рюшами. При этом весьма ненавязчиво напрашивается на комплименты, а если их не получает, пребывает в весьма скверном настроении и может даже выкинуть на помойку вещь, которая, по её мнению, буквально испоганила ей жизнь своим мерзким видом. При этом у неё нет отбоя от кавалеров, которые настырно ухаживают за ней, дарят изысканные подарки, осыпают комплиментами и помогают во всём, чтобы она не попросила. Какими бы безумными ни были её просьбы, джентльмены готовы на всё, лишь бы заполучить хотя бы крупицу её внимания. А уж за кокетливую улыбку и вовсе готовы покорить или уничтожить весь белый свет. Пожалуй, девушка, одарённая таким обаянием и такой властью, не может не вызывать хотя бы каплю уважения. Ведь у всех свои таланты, какими бы странными они ни были. При этом при более близком знакомстве я разглядела в ней очень ранимую личность, страстно мечтающую о настоящей любви и изысканной красоте. Личность, способную на глубокую привязанность, чистую преданность и искреннюю честность для любого, кого она будет считать своим близким другом, коих, впрочем, не слишком то и много.
Она тараторит о том, что я сделала невозможное, и благодаря моим разъяснениям она первая в классе без особых усилий сделала воздушного элементаля.
– Теперь мне все завидуют, – хвастается она, гордо задрав подбородок. – У тебя реально талант, Кира! Моя сила значительно возросла под твоим руководством, – на что я лишь смеюсь, узнавая слова и тонкие манипуляции её любимого брата, и говорю, что всегда к её услугам.
Выслушав подробнейший отчёт о её великолепнейшем уроке, высшей похвале учителя, реакции «этих бездарей одногруппников» и увидев демонстрацию элементаля воздуха, который действительно был выполнен без особых усилий и внушал уважение всем своим видом, я, к великому своему счастью и облегчению, наконец, направилась в библиотеку, где намеревалась провести оставшуюся половину дня. Я загребла стопку книг по нескольким дисциплинам и разложилась около окна, вдалеке ото всех.
– У тебя удивительный талант находиться ровно там, где я тебя ищу, солнышко, – слышу я его проникновенный голос в то время, как он садится с парой книг напротив меня. – Составлю тебе компанию, ты же не против? Мы всегда с тобой были партнёрами по библиотеке, мне кажется, мы просто обязаны объединиться в таких напряжённых условиях.
Я с недоумением смотрю на него. Это точно Деймон? Он слегка кривит губы и, сложив ногу на ногу, погружается в свои книги, периодически крутя в руках чёрный и красный ментальные шары – один для подавления и уничтожения всех чувств, второй для садистской боли и пыток. То, с какой лёгкостью и непринуждённостью он ими манипулирует, вызывает у меня назойливую панику – многие чёрные колдуны даже один не могут покорить с такой лёгкостью, не говоря уже о двух. Но не смотря на эту видимую небрежность, у него слегка уставший и измождённый вид, а рукава чёрной рубашки спущены вниз, прикрывая его руки, которые, видимо, ещё и не пришли в норму – он не прощает себе свою слабость и не любит её демонстрировать другим.
Мне буквально приходится уговаривать себя не смотреть на его лицо и заняться монотонно-скучным чтением: рядом с ним это очень сложно, ведь у меня в голове постоянно возникают сотни вопросов и тем для беседы с ним, но в конце концов я решаю, что если бы он хотел, то ему ничего не помешало бы начать диалог со мной. Так что со спокойной душой я уступаю своему занудству и погружаюсь в книги, надеясь, что когда придёт время, он разбавит моё плоское пребывание здесь. Но если говорить о его поведении в качестве, как он выразился, «моего партнера по библиотеке», то он оказался безропотно педантичным: никак меня не отвлекал и не трогал, лишь периодически переворачивал страницы и менял книги, порой пересекаясь со мной своим пристальным взглядом. Но даже в такие моменты его лицо не выражало ровным счётом ничего.
– Деймон! Вот ты где! Пошли на минуту… – я резко поднимаю голову и вижу Гэбриэла, который в нерешительности замер перед нами, но увидев кивок Тёмного, он продолжил: – У нас вообще-то проблема. С Горандом. Ты помнишь, что если мы в течение этой недели не сможем достать его мерзкую изворотливую задницу, то Люциан нас закопает в грёбанном…
– Помню, а что, по-твоему, я тут делаю? – спокойно отвечает он, не отрываясь от книги. Но в его голосе я ощущаю грубый металл. – Займись подготовкой к экзамену, а это решим потом. Мне кажется, я ясно выразился, что вам с Дэниелом сейчас нужно делать – иди в Робиус. – Он поднимает голову и вопросительно смотрит на него, выгибая бровь при виде его промедления. – Гэбриэл, ты всё ещё здесь?
Ещё раз окинув нас недвусмысленным взглядом, эльф, чертыхаясь, выходит, а Деймон на секунду взглянув на меня, как ни в чем не бывало возвращается к своим книгам.
– Я могу чем-то… ? – начинаю я в нерешительности, желая ему помочь.
