Но, как оказалось впоследствии, она всегда больше остальных ненавидела меня – обычного человека. «Такая шелупонь, как ты, не имеет права считать себя умнее других» – поучала она своим мерзким голосом, пока моя рука поджаривалась в её хватке. Увы, она не могла смириться с тем, что такое ничтожество, как я, знает больше её, ведь это попросту невозможно. Куда мне до её уровня? Лаэта почти не отходила от меня, но всё-таки бывали жаркие денёчки, когда обжигающего солнечного тепла мне доставалось сверх меры, и Наира всегда в таких случаях передавала большой привет моей водной подруге. В отношении своего поведения могу сказать лишь одно слово – неординарное. Я могла бы в любой из этих раз пойти к директору Прайма, а после выступить на Совете Старейшин, чтобы её выгнали из самого Лунара за такую расхлябанность, но в таком случае, во-первых, я была бы крысой, что как-то не в духе бунтовского студенчества, а во-вторых, были бы куда более плачевные последствия. Так что я решила, что самое разумное решение в такой ситуации – это почаще быть на людях, держа язык за зубами. Когда, наконец, со мной рядом появилась семья Мармор, наши пламенные с ней отношения, к моему большому облегчению, прекратились. Но я помню. Я помню абсолютно всё.
И после всего этого мы пришли к тому, что моя близкая подруга, с которой меня связывает так много общего, якшается с моим не то чтобы врагом, но с человеком, к которому у меня весьма неординарные эмоции. И, возможно, даже напала, серьёзно покалечив, кого-то по её приказу. От одной мысли, что среди нападающих на девушку в тёмной подворотне могла быть одна из моих лучших подруг, меня тогда чуть не вырвало. Но я стараюсь верить в то, что Лира ни за что не пошла бы на такое. Только не так.
– Кира, мне нужна твоя помощь с заклинанием Иссушения, – решительно говорит Лаэта.
Лаэт далеко не самый сильный маг среди своих, но обладает значительной долей терпения, прилежности и выдержки. В ней я вижу огромный потенциал, намного больший, нежели у остальных магов воды. Пока её поток галопом тренирует сложные заклинания, пытаясь подчинить всё большие объёмы воды в погоне за силой и мощностью, она научилась оперировать маленькими каплями с ювелирной точностью эльфа. Её внутренний страх, который почти убил её много лет назад, когда она чуть не утонула в океане ещё ребёнком, не позволяет ей осваивать магию в полной мере. Она не просто испытывает банальные трудности с покорением воды и изучением заклинаний, ей каждый раз приходится переступать через себя, перебарывая свой страх гидрофобии. Чудом можно назвать и то, что она в принципе может колдовать, учитывая этот нюанс: управлять тем, даже чего вида ты боишься – это не просто сложно, это ужасно сложно.
– Смотри, я не очень понимаю, как именно это должно работать – не могу уловить суть. Может, ещё ты попробуешь?
Я читаю:
«
– Лаэта, тут же всё прописано. Ты вообще читала? – спрашиваю я слегка удивлённо.
– Читала! – злится она. – И не раз! Не получается у меня!
Нима издаёт еле слышный смешок, а я с негодованием зыркаю на неё. Тоже мне! Как будто сама не могла сложить два и два передо мной. Я пробегаю абзац раз за разом: «воздействие через внутреннюю вибрацию», «поиск основной водной артерии», «выведение через видимые точки выхода».
Я тащу Лаэт к цветку и сажаю её рядом, вырывая его с корнем.
– Но, Кира, так нельзя! Я не должна касаться… – возражает подруга.
– Давай сначала так, а потом уже не будешь касаться! – настаиваю я.
Как так вообще можно? Неужели её не учили, что сначала необходимо освоить мануал заклинания, разбив его на части, далее попробовать его простейшую форму, которая доступна магу, а уже после этого пробовать само заклинание?
Я объясняю ей основные точки воздействия заклинания, на что она сосредоточено кивает. Далее вкладываю ей в руку цветок и показываю на корень, листья и стебель, выделяя тем самым главные артерии и точки выхода воды.
